Подсознание и бессознательное: Бессознательное или подсознание? Основные идеи о бессознательном

Содержание

Бессознательное или подсознание? Основные идеи о бессознательном

Не особо вдумываясь в смысл термина, частенько заявляют: Фрейд открыл бессознательное. После чего нередко следует заявление, якобы уже давно появились более успешные способы работы с ним, нежели психоанализ, и едва ли не каждый тренинг, мастер-класс или курс психотерапии сегодня обещает учитывать наши подсознательные механизмы. Concepture выясняет: так ли все просто и отвечает на вопрос о том, что именно «открыл» Фрейд: бессознательное или подсознание?

Использование терминов «бессознательное», «подсознание» и концепта «Оно» как синонимов – лучший способ растерять всякую осмысленность в употреблении этих слов. Фрейдовским и, по сути, психоаналитическим является понятие «бессознательное» – даже при многочисленных признаниях аналитиков сколь неудачным является этот термин. Лакан однажды скажет, что «слово это неудобно тем, что представляет собой отрицание, так что вообразить по его поводу можно все на свете», а Жак-Ален Миллер из Новой Лакановской школы даже предложил заменить его в современной клинике неологизмом «парлетр» (

parletre – говорящее тело/говорящее существо/говорящее бытие). Подсознание – это термин, отсылающий к совершенно иной традиции понимания психики и ее скрытой стороны.

Краткая история идеи

Здесь уместно сделать небольшое тематическое отступление в историю идей. Когда говорят об открытии Фрейда, то обычно понимают под этим создание первой теоретической концепции о бессознательной части нашей психики. Это совершенно неверно. О том, что человек – отнюдь не целиком разумное существо, было известно еще в архаичных культурах. Античная классическая философия в лице Платона и Аристотеля очень четко делит душу человека на три части, из которых две неразумны [причем одна отвечает за аффекты и страсти, а другая – за животные потребности – прим. автора]. О неосознанных частях души писали Августин, Декарт, Спиноза и Лейбниц. А немецкие романтики сделают иррациональную стихийную часть души главным объектом своей философии. Так что пока никакого открытия здесь не просматривается.

Однако если мы внимательно посмотрим на то, как философы классической эпохи говорят о бессознательном, то мы обнаружим, что это то, что стоило бы называть «не-осознанное». Базовая предпосылка такой философии сознания такова: наша душа/сознание прозрачны для наблюдения, в них есть лишь то, что еще не попало в свет разума, но никаких принципиальных преград этому нет. Лишь Лейбниц теоретически обосновывает, что в человеческой душе могут существовать столь малые переживания (теория малых перцепций), что мы никогда их не отследим, но можем видеть лишь некоторые результирующие. Собственно, это и есть то, что можно назвать «подсознанием» или подпороговым уровнем сознания. Такое подсознание изучают психологи экспериментального толка, т. к. оно принципиально строится на идее причинности.

Именно на такой предпосылке в XIX веке появится месмеризм и множество других полумистических практик лечения. Другим вариантом такого бессознательного является иррациональное начало у романтиков. По сути, оно отличается от подсознания Лейбница только заменой строгой причинности на полную свободу, творчество и непостижимость. Однако, оно тоже может быть названо подсознанием, поскольку по мысли романтика это основа, на которой взрастает разум, т. е. оно всегда подспудно присутствует, являясь истиной происходящего в душе человека.

Оригинальность гипотезы Фрейда

Открытие Фрейда если и состоит в чем-то, то в конституировании совершенно нового представления о бессознательном. Оно непрозрачно, в отличие от несознательного классических философов, и даже сопротивляется осознанию. Оно не является врожденным и истинным как стихийная иррациональность романтиков и не строится целиком на малых переживаниях и их причинном взаимодействии как подсознание у Лейбница и

Месмера. Это бессознательное говорящего существа, которое проявляет себя вопреки сознательной воле индивида.

«Поэты и философы раньше меня открыли бессознательное. Я открыл лишь научный метод, с помощью которого бессознательное может быть изучено». З.Фрейд

Гипотеза Фрейда по-своему остроумна. На основании экспериментальных исследований психики человека XIX века он проводит приблизительное равенство между «сознанием» как психической инстанцией и «осознанным вниманием» как его функцией. В самом деле, то, что сейчас не находится в зоне контроля или фокусе внимания, сложно назвать сознательным. Но тогда очевидно, что всё, что не осознается «здесь и сейчас» – это вне-сознательная и гораздо большая по объему часть психики, т. к. она включает в себя память и, возможно, врожденные элементы.

Развивая эту идею, Фрейд предлагает различать «бессознательное» в двух смыслах. Первый смысл он называет дескриптивным, т. е. описательным, – это бессознательное как всё, что не осознанно. Например, воспоминания вчерашнего дня, которые сейчас не актуальны для меня, усилием воли я могу восстановить.

Второй смысл – динамический – это и есть бессознательное, которым занимается психоанализ. В отличие от латентного состояния психики, которое может быть помещено в фокус сознания, бессознательное в динамическом смысле – это то, что вытеснено и сопротивляется осознанию. Именно в этой области Фрейд ищет причины тех действий, которые нам кажутся случайными или нелепыми, и прежде всего причины болезненных симптомов невротиков.

При этом в духе экспериментальной науки он исследует людей, которым под гипнозом даются разные команды и установки, и обнаруживает, что какой-то части сознательных объяснений наших действий мы верить не можем. Эти на вид логичные объяснения, идущие от сознания, на деле скрывают реальные причины действий, лежащие в бессознательном. Фрейд назовет это

рационализацией.

«Я умышленно говорю «в нашем бессознательном», ибо то, что мы так называем, не совпадает с бессознательным у философов». З.Фрейд

Основатель психоанализа был хорошо знаком с разными научными и философским теориями [например, идеи о бессознательном есть в теориях К. Каруса, И. Гербарта и Э. Гартмана, которых читал Фрейд – прим. автора], однако вопросы, которые он задает, разительно отличаются от предшественников. Для большей части предшествующей философской традиции бессознательное – это нечто непознанное или вообще непознаваемое. Фрейд же пытается изучить механизмы, благодаря которому возникает и проявляется бессознательное.

Ключевые особенности психоаналитического представления о бессознательном

Концепция бессознательного будет меняться со временем, а для его описания Фрейд использует несколько разных моделей и аналогий: гидравлическая модель, экономико-энергетическая модель, топологическая и другие. Однако относительно неизменными останутся следующие положения.

Во-первых, бессознательное можно анализировать и расшифровывать, оно не непознаваемо, хотя и сопротивляется анализу. Психоанализ не отбрасывает разум, а напротив – сохраняет веру в возможность разума помочь в работе с бессознательным.

Во-вторых, бессознательное по своему содержанию – продукт нашей личной истории, без влияния языка и общества его не существует, а доля врожденных содержаний, пресловутых «инстинктов», в нем незначительна. Фрейд в своих работах четко различал «влечения» (у людей) и «инстинкты» (у животных), а факт их смешения – целиком на совести недобросовестных переводчиков и комментаторов.

В-третьих, бессознательное – это особое состояние психики, которое лишено времени и модальности, а также содержит в себе всё вытесненное, ничего не забывая. Сюда же относится известная идея о том, для бессознательного почти ничего не значит частица «не». При этом бессознательное весьма сложным образом связано с телом. На примере своих пациентов Фрейд обнаружил, что бессознательные влечения могут игнорировать или прямо противоречить потребностям или возможностям организма.

Эту часть нашей психики он назовет «влечением к смерти», хотя многие вдумчивые комментаторы будут отмечать, что формулировка крайне неудачная. Суть этого влечения не в стремлении к разрушению и смерти, а в некотором слепом стремлении, безразличном к жизни и смерти. Впоследствии

Жак Лакан сформулирует эту идею более утонченно: бессознательное – это то, что возникает благодаря телу, но ничего не желает знать о его существовании.

Стоит добавить к этому, что бессознательными могут быть любые элементы психики из второй топики («Оно — «Я» — «Сверх-Я»), поэтому его отождествление с термином Id («Оно») в корне неверно. И все же Фрейд, резюмируя свои взгляды на психоанализ, однажды высказал формулу: «Где было «Оно», должно стать «Я».

Многие поняли это слишком прямолинейно, в духе философии – как полное осознание того, что еще не осознанно. Однако такая экспансия не только невозможна в полной мере, но и губительна для субъекта, т. к. только «Оно» является источником хоть какой-то жизненной энергии. Лакан, читая эту формулу в оригинале («

Wo Es war, soll Ich werden»), отмечал, что в ней можно услышать не только описание будущего («должно прийти»), но и обещание («обязуюсь прийти»).

В этом смысле статус бессознательного не столько онтологический, сколько этический, а сама фраза указывает на то, что субъект («Я») – это тот, кто еще только должен появиться на фоне бессмысленного симптома («Оно»). Собственно, именно эта вера в возможность (прихода) субъекта и определяет целиком и полностью клинику психоанализа.

Конечно, можно выделить еще целый ряд положений о бессознательном в психоанализе, и к некоторым из них мы еще обратимся в последующих текстах курса.

Подведем итог. Фрейд изобрел совершенно новый концепт «бессознательного», порывающий с логикой «непознанного» и «непознаваемого». И если речь идет о психоанализе, то стоит говорить «бессознательное» и никак иначе. За «подсознанием» стоят совсем иные допущения в духе аутосуггестии, гипноза и других теорий.

 

Для превью взяты работы Misi Szilagyi

 

Ваше подсознание умнее, чем вам кажется

  • Том Стаффорд
  • BBC Future

Автор фото, Thinkstock

Мы считаем, что контролируем процесс, когда ломаем голову над загадкой или читаем слова. BBC Future рассказывает о новом эксперименте, благодаря которому становится понятно, насколько активно наше подсознание.

Нам нередко кажется, будто мы представляем себе, что творится у нас в голове. Каждый день, передвигаясь и общаясь с людьми, я отмечаю, какие мысли приходят мне на ум. «Что мне поесть на обед?» — спрашиваю у себя я. Или думаю: «Интересно, почему она так поступила?» — и пытаюсь понять, почему же. Напрашивается логичный вывод: то, что я наблюдаю — это то, что происходит в моей голове. Логичный, но неправильный.

Все психологи сходятся в том, что существует подсознание, а точнее, бессознательное, выполняющее немало сложных функций в процессе мышления. Если я спрошу себя, какой город является столицей Франции, ответ сам собой приходит в голову — Париж! Если я решу пошевелить пальцами, они начнут двигаться туда-сюда определенным образом. Каким — зависит от бессознательного, ведь это не осознанные, подготовленные мной движения.

Множество споров в психологии вызывает вопрос: за что именно отвечает бессознательное, а что требует осознанных размышлений? Или, цитируя название известной работы на данную тему — «Бессознательное — умное или глупое?» Многие придерживаются мнения, что бессознательное способно подготовить простые действия по типу «раздражитель — реакция», представить базовые факты, распознать объекты и выполнить натренированные действия. С другой стороны, процесс сложного познания — предполагающего планирование, логическую аргументацию и сочетание различных идей — требует сознательного мышления.

Автор фото, Thinkstock

Подпись к фото,

Благодаря «непрерывному подавлению вспышек» ученые выяснили, что наше подсознание более активно, чем было принято думать

Результаты эксперимента, проведенного недавно израильскими учеными, противоречат подобному мнению. Ран Хассин и его коллеги использовали интересный визуальный прием (который они назвали «непрерывное подавление вспышек»), чтобы поместить информацию в мозг испытуемых так, что они этого не осознали. По описанию кажется, что это болезненный процесс, однако на деле всё довольно просто.

Методика Хассина основана на одной особенности работы нашего мозга: два изображения, получаемые с двух глаз, как правило, соединяются в единую связную картину мира. В эксперименте использовались преломляющие свет очки, которые транслировали отдельное изображение для каждого глаза испытуемых. Скажем, один глаз видит быструю смену светящихся ярких квадратов, которые отвлекают человека настолько, что когда во второй глаз транслируется содержательная информация, испытуемый не сразу это осознает. Теоретически второе изображение прекрасно видно, однако сознания оно достигает лишь спустя несколько секунд. Впрочем, если вы закроете один глаз, чтобы не видеть цветные квадраты, то сможете тотчас увидеть «подавленное» изображение.

В ходе основного эксперимента Хассина подсознанию участников предлагались арифметические задачи. К примеру, человеку показывали следующий пример: «9 — 3 — 4 = …», после чего явным образом демонстрировалось число, которое он должен был произнести вслух как можно быстрее. Это число могло быть как правильным ответом на поставленную задачу (в данном случае «2»), так и неправильным (например, «1»).

Удивительно, что испытуемые намного быстрее произносили показанное им число, если оно совпадало с правильным ответом. Получается, что пример был обработан и решен их разумом, хотя они этого не осознали, поэтому они были готовы назвать правильный ответ быстрее, чем неправильный.

Автор фото, Thinkstock

Подпись к фото,

Возможности бессознательного весьма многогранны

Результаты эксперимента позволяют предположить, что возможности бессознательного куда более многогранны, чем казалось многим. В отличие от других испытаний, в ходе которых изучалась бессознательная обработка информации человеком, данный тест не предполагал автоматической реакции на раздражитель, а требовал от испытуемых точного ответа в соответствии с правилами арифметики. В отчете об исследовании говорится, что используемый метод «станет прорывом в изучении бессознательного» и что «бессознательные процессы могут выполнять все основные функции, выполняемые сознательными процессами».

Авторы этих смелых заявлений признают, что впереди огромная работа, ведь мы только начинаем исследовать возможности нашего бессознательного. Подобно айсбергу, большая часть процессов, проиходящих в нашей голове, остается невидимой. А заглянуть в глубину мы можем благодаря таким вот экспериментам.

Сознание, бессознательное, подсознательное | Тренинг-Центр Синтон

Автор: Виталий Пичугин

Что такое сознание, бессознательное, подсознательное. О чём речь?

Эти термины употребляются часто и, вроде бы, все понимают, о чём идёт речь. Например, «упал — потерял сознание, очнулся — гипс», как говорил Семён Семёнович Горбунков из фильма «Бриллиантовая рука». То есть потерял возможность воспринимать окружающую действительность, оценивать её, руководить своими действиями. А что говорит научное определение?

Например, из Википедии.

Сознание человека (психология) — это сформированная в процессе общественной жизни высшая форма психического отражения действительности в виде обобщенной и субъективной модели окружающего мира в форме словесных понятий и чувственных образов.

Философское определение.

Созна́ние — состояние психической жизни человека, выражающееся в субъективной переживаемости событий внешнего мира и жизни самого индивида, а также в отчёте об этих событиях.

Мне эти формулировки нравятся не очень. Ведь любое определение должно описывать некоторое явление так, чтобы можно было точно сказать — оно отражает суть происходящего. Необходимо сформулировать — понятие.

Понятие — это отражение объективно существенного в вещах и явлениях, закрепленное словом; это понимание сущности вещи или явления. Давайте подумаем вместе.

В первом определении, сознание — это форма психического отражения, во втором — состояние психической жизни. Понятно, что форма должна что-то содержать, а именно это самое психическое отражение действительности, но правда ли что это застывшая форма, а не постоянный процесс изменения форм? Верно ли, что сознание — это состояние психической жизни, те есть пребывание в каком-либо положении, но относительно чего? Каких координат? Как видим, определение понятия «сознание» не совершенно, как, впрочем, и любое другое определение.

Попробую дать своё определение понятия «сознание». Не претендую, что оно будет лучшим, но для понимания, думаю, может быть полезным. Итак.

Сознание человека — процесс психического отражения объективной реальности, выраженный, в изменяющихся в процессе развития, субъективных моделях восприятия окружающей действительности.

Подробнее.

Сознание человека не статично, оно меняется, поэтому можно говорить о процессе психического отражения.

Данный процесс приводит к созданию моделей восприятия окружающей действительности, которые также не статичны, изменяются по мере развития человека, переосмысления прошлого опыта, его обобщения.

Модели восприятия окружающей действительности весьма субъективны и уникальны для каждого человека, выражены в форме образов, ощущений, звуков, и через речь, могут быть воспроизведены вербально, однако с большими искажениями, обусловленными ограниченностью возможности языка точно отображать внутренний мир человека. Ф. И. Тютчев догадывался об этом, и точно сформулировал в стихотворении — «Silentium!».

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.

О сознании написаны тома научной литературы, некоторые учёные считают изучение сознания главной задачей психологии. Л. С. Выготский писал: «Психология рассматривает даже самые сложные формы нашего сознания как особо тонкие и незаметные формы некоторых движений». И это правильно, но у меня всегда, когда читаю любую литературу, где рассматривается сознание, не важно научную или популярную, складывается впечатление, что в написанном больше вопросов, чем ответов. Например, о каких «незаметных формах некоторых движений» пишет Л. С. Выготский? Наверное, они есть, только, как бы измерить, описать, назвать, дать определение, и как это всё связано с сознанием? Поэтому кто хочет дополнить моё определение или растолковать Л. С. Выготского, у вас будет большая, серьёзная и увлекательная задача.

Бессознательное.

Если с понятием «сознание» хоть как-то можно определиться, оставляя много вопросов и задач для новых исследований, то с понятием «бессознательное» совсем непросто. Я насчитал 12 определений, которые сообщают о принципиально разных явлениях. Думаю, если к ним прибавить ещё 8, взятых из эзотерической литературы, то станет ясно — единого понятия «бессознательное» не существует, что наводит на мысли,— а существует ли бессознательное? Попробуем разобраться.

Для начала некоторые определения.

Бессознательное — теоретический конструкт, обозначающий психические процессы, в отношении которых отсутствует субъективный контроль. Бессознательным оказывается все то, что не становится предметом особых действий по осознанию. (Психологический словарь)
Бессознательное или неосознаваемое — совокупность психических процессов, в отношении которых отсутствует субъективный контроль. Бессознательным считается всё, что не становится для индивида объектом осознания. (Википедия)
Бессознательное, в психологии — вся совокупность содержания психической жизни, которая недоступна непосредственному осознанию. Это понятие не следует смешивать с отсутствием осознания вследствие нежелания индивида разобраться в себе (т. е. заниматься интроспекцией). Кроме того, бессознательное (подсознание) отличается от предсознания (включающего, например, воспоминания), содержание которого может быть легко осознано. Бессознательные процессы невозможно выявить простым усилием воли; их раскрытие требует использования особых приемов, таких, как свободные ассоциации, интерпретация сновидений, различные методики целостного изучения личности (в том числе проективные тесты) и гипноз. (Энциклопедия «Кругосвет»)
Что общего в этих определениях? То, что они говорят о психических процессах, которые недоступны субъективному контролю. Правда третье определение ещё отождествляет термины «бессознательное» и «подсознание», считая это одним и тем же, а также утверждает, что для выявления бессознательных процессов нужно нечто особенное, например, гипноз. Однако первые два определения и начало третьего говорят, что, во-первых, есть некие психические процессы, во-вторых, на какой то момент времени над этими процессами отсутствует субъективный контроль. Но значит, этот контроль может быть или он должен всегда отсутствовать? И тогда бессознательное становится осознаваемым. Возьмём, например, ощущение — построение образов отдельных свойств предметов окружающего мира в процессе непосредственного взаимодействия с ними. Большинство моих ощущений находятся в бессознательном, то есть вне поля сознания, не доступны субъективному контролю. Я постоянно субъективно не контролирую все рецепторы, которые, так или иначе, посылают в мозг информацию, о прикосновении к чему-либо. Ноги стоят на полу, и я воспринимаю данный факт, ощущая холодный пол ступнями, но пока я не задумался об этом процессе психического отражения действительности через ощущения, то исходя их определения, этот психический процесс находился в бессознательном. Для того, чтобы вывести его на уровень сознания не нужно прибегать к гипнозу. Тогда, о каких психических процессах отражения говориться в определении? Если какие-то легко можно вывести на уровень сознания, как в приведённом примере, то какие психические процессы всегда остаются в бессознательном? Какие легко можно осознать? А, может быть, большинство психических процессов просто не осознаются в данный момент времени, но всегда могут быть осознаны просто волевым усилием, тогда они просто вне сознания, их нужно называть — внесознательные.

Можно возразить, бессознательное — область, где происходят процессы, принципиально не доступные сознанию, без специальных способов доступа, например, гипноза. Тогда возникает встречный вопрос, а как стало понятно, что это область, где вообще что-то есть? Ну, в состоянии гипноза (изменённое состояние сознания) человек выдаёт иногда, с точки зрения другого человека,— бред, иногда, каким-то образом связанную информацию. Как понять, что это не игры сознания — просто в изменённом, заторможенном состоянии? Никто не нашёл в сером веществе такую область, которую можно как-то назвать, и сказать,— там хранится всё, что мы называем — бессознательное. И как точно различить подсознательное и бессознательное?

Подсознательное — характеристика активных психических процессов, которые, не являясь в определённый момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов.

Так, то, о чём человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать её и т. п.

Точно так же и воспринимаемое (хотя прямо и не осознаваемое) влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковый контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением фразы мысль. (Википедия).

Подсознательное — психологический термин, обозначающий то, что слабо осознается, ибо лежит за порогом актуального сознания или вообще ему недоступно. В своих ранних сочинениях Фрейд употреблял этот термин как синоним бессознательного, но вскоре отказался от него во избежание двусмысленностей.

Многие до сих пор употребляют термины «бессознательное» и «подсознательное» как синонимы. Действительно, исходя из определений, у них много общего. Это психические процессы, которые субъективно не осознаются в данный момент. Просто, чтобы добраться до бессознательно нужны специальные методы, а до подсознания можно, если хорошо постараться и сосредоточится. Часто приводят пример, молодой человек, глядя на форму гитары, подсознательно понимает, на что она похожа. То есть в сознании отражается форма, а в подсознании, путём несложных ассоциаций появляется женская фигура. Если молодой человек задумается, то скажет: «Да, вот чего мне в жизни не хватает, что у меня в подсознании на самом деле». Если же парень не признается, какие ассоциации вызывает силуэт инструмента, значит, он всё глубоко спрятал в бессознательное, и «расколется» только под гипнозом. А бывает ещё, что гитара — это просто инструмент и никаких подсознательных ассоциаций не вызывает, но чем больше воздержание, тем лучше молодой человек понимает, подсознание есть, и что собственно там есть.

Таким образом, если кратко подвести итог, то можно сказать как З. Фрейд. Сознание — это верхняя часть айсберга, то, что видно на поверхности. Бессознательное (подсознательное),— всё, что под водой. Чтобы добраться до нижней части айсберга нужно нырнуть, а чтобы посмотреть его дно, необходимо залезть очень глубоко, и, если повезёт, то побывать под толщей ледяной глыбы, рассматривая айсберг снизу.

Автор: Пичугин В.
Размещено на сайте syntone.ru. При публикации статьи ссылка на сайт обязательна.

Подсознание и бессознательное. — О пользе бесполезного — ЖЖ

      Эпохой подсознания, с легкой руки Фрейда, стал 20 век. Может быть единственная заслуга Фрейда в том и состоит, что он обратил внимание учёных и философов на проблему бессознательного. О бессознательном заговорили уже в 19 столетии, но тема находилась на периферии исследовательских интересов, чаще всего в связи с психиатрией и схожими специфическими областями. Психоанализ убедил всех, что подсознание не менее важно в поведении человека, чем сознание, и без анализа подсознания человека не понять.  Если говорить о степени религиозности, то психоанализ больше содействует вере, чем противодействует ей.  То, что считалось в старину голосом дьявола, а на самом деле восходит к инстинктам, к телу непосредственно, оказалось в психоанализе «подсознанием». Причем у преступных намерений якобы отыскиваются какие-то причины (в детстве и т.п.), чем отрицается естественность инстинктивного поведения. Вместо научного анализа мы получаем психологическую мифологию, дающую только видимость объяснения.  Чтобы разобраться в запутанном клубке взглядов на бессознательное, нужно четко определить о чем идет речь. Что такое подсознание и действительно ли оно есть в человеке?
       Обычно слова «подсознание» и «сознание» считают синонимами, для меня же они не только различны, но почти противаоположны. Подсознание (под-сознание) указывает на некую внутреннюю область, включенную в сознание или соседствующую с ним. Подсознание представляется нами как темная комната. И из этой комнаты выползают все те монстры, которые разрушают запланированную жизнь и взламывают «правильное» поведение. Но есть ли на самом деле внутри нас такая комната?  Перейдем к «бессознательному». Бессознательное есть не освещенное светом сознания, неотрефлексированное. Смысл, как вы видите, совсем другой, чем у «подсознательного». Бессознательное вовсе не обязательно представляет собой сферу, окружающую сознание, бессознательное вообще может не иметь границ. Но как тогда быть с сознанием? Уверен, что и у сознания нет границы. Сознание — как освещенное пространство комнаты (представьте себе свечу гна столе в темной комнате).  Сознание — не комната и даже не то, что освещается светом, а сам свет, который накладывается на предметы. Бессознательное — не область и не комната — это всё, что не осмысляется сознанием. К примеру, любое чувство будет однозначно бессознательным.
Инстинкты, всё связанное с телом — это всё бессознательное, потому что может влиять на поведение и даже мышление непосредственно. Страх огня — бессознателен. Таким образом в том, что мы по привычке считаем сознанием (совокупность мышления) есть очень много бессознательного. Бессознательное и сознательное переплетаются, у них нет никаких границ.
        Второй уровень бессознательного — культурное бессознательное. Кажется безусловным, что всё культурное относится к сознательному, осмысленному. Но это восве не так. Большая часть культуры усваивается и используется нами в виде готовых неизменных штампов, стереотипов. Само мышление оформляется с помощью языка, а язык не столько осмысляется, сколько выучивается.
Мало кто задумывается, почему он говорит именно так, а не иначе, и что же значит каждое употребляемое им слово.  Культура ослабляет влияние естественного бессознательного, часто подавляет его. Но в то же время вносит в мышление и поведение человека ещё больше бессознательного, к тому же органически чуждого индивиду. Путаница бессознательного, перемешанность сознательного и бессознательного делает их приниципиально неразделимыми.
Никто не может сказать, где начинается и где кончается сознание. Возвращаясь к метафоре темной комнаты, мы не только не можем сказать где кончается круг света, но даже не можем сказать что на самом деле есть свет, а что тьма. Мы не можем сказать, показывает ли свет предметы или искажает их. То что называется образованием — не есть ли это способ затемнения сознания? 
       Бессознательное — не тёмная комната, и монстры из него не выходят. Монстры рождаются из столкновения сознания и бессознательного. Грех появляется не из побуждения и желания, а из несоответствия действия правилам. Это подметил ещё апостол Павел — сначала завет, потом преступление. Закон предшествует нарушению — нет закона — нет нарушения.  Прелюбодеяние в культурной традиции считалось ужасным грехом, а в наше время, когда сила запретов ослабела, люди уже не понимают что же тут такого преступного. И они правы. Грех порожден запретом.
И чувство вины, мучительное переживание происходит от конфликта запрета и фактического действия (или даже явного намерения). Монстры порождаются культурой, осуществляя насилие над естественным поведением (а также и над более ранними культурными пережитками).  Бессознательно не стоит бояться, хотя неплохо было бы его хоть немного понимать. Я уверен, что изучение бесознательного нужно начинать с изучения сознания. Ключ именно в сознании, принципах его работы. Рассуждать о бессознательном не изучив сознания — значит просто сочинять сказки. 
       Сон — свалка сознания, это мешанина из зрительных образов, обрывков мыслей, неосознанных побуждений. Анализировать такой винегрет совершенно бесполезно. Почему же интересно слушать, как рассказывают сны, и даже можно узнать что-то о человеке? Потому что рассказ о сне — вовсе не само сновидение. Это некое сочинение по мотивам, и в нем действительно могут проявиться наклонности человека. Способ интерпретации много говорит об интерпретатре. Но сами сны — а их невозможно фиксировать никакими способами — для понимания человека бесполезны. 
       Бессознательное всегда предшествует сознанию. Сознание осмысляет и рефлексирует по поводу бессознательного. Бессознательное ежеминутно присутствует как вне сознания, так и в самом сознании.  Сознание не может расширить свои границы, потому что этих границ нет, и по той же причине не может сузить круг бессознательного. Развитие сознания не умаляет бессознательного, а дополняет его. Реабилитация бессознательного — необходимый шаг на пути к возрождению естественных начал жизни.

О двух разновидностях неосознаваемого психического: под- и сверхсознании

Говорить о неосознаваемом психическом бессмысленно и непродуктивно без более или менее четкого определения того, что понимается под термином «сознание». Из всех существующих определений наиболее строгим и непротиворечивым в контексте обсуждаемой проблемы нам представляется мысль о сознании как знании, которое может быть передано, может стать достоянием других членов сообщества. Co-знание — это знание вместе с кем-то (ср. с сочувствием, сопереживанием, сотрудничеством и т. п.). Осознать — значит приобрести потенциальную возможность научить, передать свои знания другому. Согласно современным данным, для осознания внешнего стимула необходима связь гностических зон новой коры большого мозга с моторной речевой областью в левом (у правшей) полушарии. Классические труды А. Р. Лурия, открытие Г. В. Гершуни класса неосознаваемых условных реакций, исследования пациентов с расщепленным мозгом, справедливо увенчанные Нобелевской премией Р. Сиерри, и последовавшие затем серии работ, в том числе Э. А. Костандова, В. Л. Деглина, Н. Б. Брагиной, Т. А. Доброхотовой и других, ознаменовали поистине революционный скачок в изучении нейрофизиологических основ сознания человека.

Сформулированная выше дефиниция позволяет однозначно провести грань между осознаваемым и неосознаваемым в деятельности мозга. Если человек перечисляет детали предъявленной ему сюжетной картинки, а спустя определенное время называет фрагменты, отсутствовавшие в нервом отчете, мы имеем все основания говорить о наличии неосознаваемою восприятия и непроизвольной памяти, то есть о следах, лишь позднее проникших в сферу сознания. Если тысячелетний опыт человечества побуждает отличать военную науку от военного искусства, то мы понимаем, что в поенном деле существует нечто, чему можно научить, ч го можно сформулировать в виде правил, наряду с тем, чему научить в принципе невозможно. Разумеется, военное искусство, как всякое иное искусство, располагает своей технологией, зависит от ранее накопленного опыта и навыков, позволяющих использовать этот опыт наиболее эффективным образом. Вместе с тем в искусстве полководца присутствует тот элемент интуиции, который невозможно формализовать и передать другому в виде рационально обоснованного решения. Иными словами: можно научить правилам игры. Научить выигрывать нельзя.

В обширной сфере неосознаваемого психического необходимо различать минимум две группы явлений. К первой принадлежит все то, что было осознаваемым или может стать осознаваемым в определенных условиях. К этой группе прежде всего относятся хорошо автоматизированные и потому переставшие осознаваться навыки и вытесненные из сферы сознания мотивационные конфликты, суть которых становится ясна только благодаря специальным усилиям врача-психотерапевта. За этим классом явлений целесообразно сохранить традиционный термин «подсознание».

В сферу подсознания входят и глубоко усвоенные субъектом социальные нормы, регулирующая функция которых переживается как «голос совести», «зов сердца», «веление долга». Важно подчеркнуть, что интериоризация внешних по своему происхождению социальных норм придает этим нормам ту чрезвычайную императивность, которой они не обладали до момента интериоризации. «Суд людей презирать нетрудно, — писал А. С. Пушкин, — суд собственный презирать невозможно». «Когда никто не увидит и никто не узнает, а я все-таки не сделаю — вот что такое совесть» (В. Г. Короленко). «Совесть — есть память общества, усвоенная отдельным лицом» (Л. Н. Толстой). Межличностное происхождение совести закреплено в самом названии феномена: совесть, то есть весть, в которой незримо присутствует некто иной или иные, помимо меня, посвященные в содержание данной «вести». Нетрудно видеть, что «сверх-Я» Зигмунда Фрейда, безусловно, отличное от биологических влечений, целиком принадлежит сфере подсознания и не может рассматриваться как аналог сверхсознания, о котором подробнее речь пойдет ниже.

К подсознанию мы относим и тс проявления интуиции, которые не связаны с порождением новой информации, но предполагают лишь использование ранее накопленного опыта. Когда знаменитый клиницист, мельком взглянув на больного, ставит правильный диагноз, он нередко сам не может объяснить, какие именно внешние признаки болезни побудили его придти именно к такому заключению. В данном случае он ничем не отличается от пианиста, давно забывшего, как именно следует Действовать тем или иным пальцем. Заключением врача, как и действиями пианиста, руководит их подсознание.

Подчеркнем, что ранее осознававшийся жизненный опыт, будь то система двигательных навыков, знание симптомов тех или иных заболеваний, нормы поведения, присущие данной социальной среде и т. д., представляют отнюдь не единственный канал, наполняющий подсознание конкретным внешним по своему происхождению содержанием.

Имеется и прямой путь, минующий рациональный контроль сознания. Это — механизмы имитационного поведения. Именно прямое воздействие на подсознание приводит к тому, что пример взрослых и сверстников из непосредственного окружения ребенка нередко формирует его личность в большей мере, чем адресующиеся к интеллекту разъяснения полезности и социальной ценности того или иного поступка.

В процессе длительной эволюции подсознание возникло как средство защиты сознания от лишней работы и непереносимых нагрузок. Идет ли речь о двигательных навыках пианиста, шофера, спортсмена и т. д., которые с успехом могут реализоваться без вмешательства сознания, или о тягостном для субъекта мотивационном конфликте, — подсознание освобождает сознание от психологических перегрузок. Поясню сказанное примером, который я заимствую из работы И. С. Кона. Человек завидует другому, но сознает, что чувство зависти унизительно и постыдно. И тогда он бессознательно начинает искать те отрицательные черты, действительные и мнимые, которые могли бы оправдать его недоброжелательное отношение. Он искренне верит, что его неприязнь вызвана именно недостатками другого, хотя на самом деле единственная причина недоброжелательности — зависть.

Подсознание всегда стоит на страже добытого и хорошо усвоенного, будь то автоматизированный навык или социальная норма. Консерватизм подсознания — одна из его наиболее характерных черт. Благодаря подсознанию индивидуально усвоенное (условно рефлекторное) приобретает императивность и жесткость, присущие безусловным рефлексам. Отсюда возникает иллюзия врожденности некоторых проявлений неосознаваемого, например, иллюзия врожденности грамматических структур, усвоенных ребенком путем имитации задолго до того, когда он осознает эти правила на школьных уроках родного языка. Сходство подсознательного с врожденным получило отражение даже в житейском лексиконе, породив метафоры типа «классовый инстинкт», «голос крови» и тому подобные образные выражения.

Теперь мы перейдем к анализу второй разновидности неосознаваемого психического, которую дихотомически к подсознанию и вслед за К. С. Станиславским можно назвать сверхсознанием или надсознанием, по терминологии М. Г. Ярошевского. В отличие от подсознания, деятельность сверхсознания не сознается ни при каких условиях: на суд сознания подаются только результаты этой деятельности. К сфере сверхсознания относятся первоначальные этапы всякого творчества — порождение гипотез, догадок, творческих озарений. Если подсознание защищает сознание от излишней работы и психологических перегрузок, то неосознаваемость творческой интуиции есть защита от преждевременного вмешательства сознания, от давления ранее накопленного опыта. Не будь этой защиты, и здравый смысл, очевидность непосредственно наблюдаемого, догматизм прочно усвоенных норм душили бы «гадкого утенка» смелой гипотезы в момент его зарождения, не дав ему превратиться в прекрасного лебедя будущих открытий. Вот почему за дискурсивным мышлением оставлена функция вторичного отбора порождаемых сверхсознанием гипотез, сперва путем их логической оценки, а затем в горниле экспериментальной производственной и общественной практики.

Деятельность сверхсознания и сознания в процессе творчества сопоставимы с функциями изменчивости и отбора в процессе «творчества природы» — биологической, а затем и культурной эволюции. Сразу же заметим, что сверхсознание не сводится к одному лишь порождению «психических мутаций», то есть к чисто случайному рекомбинированию хранящихся в памяти следов. По каким-то, еще неведомым нам, законам сверхсознание производит первичный отбор возникающих рекомендаций и предъявляет сознанию только те из них, которым присуща известная вероятность их соответствия реальной действительности. Вот почему даже самые «безумные идеи» ученого принципиально отличны от патологического безумия душевнобольных и фантасмагории сновидений.

Современная нейрофизиология располагает знанием ряда механизмов, способных привести к замыканию временных нервных связей между следами (энграммами) ранее полученных впечатлений, чье соответствие или несоответствие действительности выясняется лишь вторично путем сопоставления с объективной реальностью. Среди этих механизмов, подробно рассмотренных нами ранее, особое место занимает принцип доминанты А. А. Ухтомского. В настоящее время можно считать установленным, что сверхсознание (интуиция) всегда «работает» на удовлетворение потребности, устойчиво доминирующей в иерархии мотивов данного субъекта. Так, карьерист, жаждущий социального успеха, может быть гениален в построении своей карьеры, но вряд ли подарит миру научные открытия и художественные шедевры. Здесь не следует впадать в дурную «одномерность». Великий художник (или ученый) может быть достаточно честолюбив, скуп, играть на бегах и в карты. Он — человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Важно лишь, чтобы в определенные моменты бескорыстная потребность познания истины и правды безраздельно овладевала всем его существом. Именно в эти моменты доминирующая потребность включит механизмы сверхсознания и приведет к результатам, недостижимым никаким иным рациональным способом. «Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон…», — А. С. Пушкин гениально угадал эту диалектику деятельности сверхсознания.

Подобно тому, как имитационное поведение способно адресоваться к подсознанию, минуя контроль рационального мышления, важнейшим средством тренировки и обогащения сверхсознания является детская игра. Будучи свободна от достижения утилитарных, а до определенного возраста и социально-престижных целей, игра обладает той самоцельностью и самоценностью, которые направляют ее на решение бескорыстно-творческих задач. Детская игра мотивируется почти исключительно потребностями познания и вооруженности. (Под последней мы понимаем потребность приобретения знаний, навыков и умений, которые понадобятся лишь в дальнейшем). Именно эти две потребности — познание и вооруженность — питают деятельность детского сверхсознания, делая каждого ребенка фантазером, первооткрывателем и творцом По мере взросления потребности познания все чаще приходится конкурировать с витальными и социальными потребностями, а сверхсознанию — отвлекаться на обслуживание широкого спектра самых разнообразных мотиваций. Не случайно подлинно великие умы характеризуются сохранением черт детскости, что было замечено давно и не один раз.

В своей книге Е. Л. Фейнберг предложил различать интуицию-догадку (порождение гипотез) от интуиции — прямого усмотрения истины, не требующего формально-логических доказательств. Примером интуиции последнего типа может служить заключение ученого о достаточности количества экспериментов или заключение судьи о достаточности объективных доказательств виновности. Напомним, что закон требует от судьи выносить приговор согласно «внутреннему убеждению», а не такому-то заранее предписанному количеству доказательств. Не случайно в законе, наряду с дискурсивной «буквой», присутствует интуитивный «дух». Мы полагаем, что в генезе двух разновидностей интуиции есть нечто принципиально общее, а именно: дефицит информации, необходимой и достаточной для логически безупречного заключения. В первом случае (интуиция-догадка) этой информации еще н е т, ее предстоит найти в ходе проверки возникшего предположения. В случае с интуицией — прямым усмотрением истины получить такую информацию вообще невозможно, какое количество экспериментов ни поставил бы ученый и какое количество доказательств ни собрал бы судья. Для нас важно, что пример с интуицией, — усмотрением истины еще раз оправдает термин «сверхсознание». В самом деле, дискурсивное мышление поставляет материал для принятия решения, предлагает сознанию реестр формализуемых доказательств, но окончательное решение принимается на уровне интуиции и формализовано быть не может.

Материал для своей рекомбинационной деятельности сверхсознание черпает и в осознаваемом опыте, и в резервах подсознания. Тем не менее, в сверхсознании содержится нечто именно «сверх», то есть нечто большее, чем сфера собственно сознания. Это «сверх» есть принципиально новая информация, непосредственно не вытекающая из ранее полученных впечатлений. Силой, инициирующей деятельность сверхсознания и одновременно канализирующей содержательную сторону этой деятельности, является доминирующая потребность. Экспериментально доказано, что при экспозиции субъекту неопределенных зрительных стимулов количество ассоциаций этих стимулов с пищей возрастает по мере усиления голода. Этот эксперимент может служить примером мотивационных ограничений, изначально наложенных на деятельность сверхсознания. Подчеркнем еще раз, что интуиция — отнюдь не калейдоскоп, не игра случайности, она ограничена качеством доминирующей потребности и объемом накопленных знаний. Никакое «генерирование идей» не привело бы к открытию периодического закона без обширнейших знаний свойств химических элементов.

Если позитивная функция сверхсознания заключается в порождении нового, то его негативная функция состоит в преодолении существующих и общепринятых норм. Ярким примером негативной функции сверхсознания может служить чувство юмора и его внешнее выражение в виде смеха. Смех возникает непроизвольно и не требует логического уяснения субъектом, почему смешное — смешно. Будучи положительной эмоцией, смех возникает по универсальной схеме рассогласования между прединформированностью (прогнозом) и вновь полученной информацией. Но в случае смеха поступившая информация не просто превосходит существовавший ранее прогноз, а отменяет, перечеркивает его. Классический пример тому — структура любого анекдота, всегда состоящего из двух частей — ложного прогноза и отменяющей его концовки. Мотивационную основу юмора составляют потребности познания и экономии сил. Остроумный ход ищущей мысли не только приближает к истине, но и ведет к решению логической задачи неожиданно коротким путем. В юморе всегда торжествует превосходство нового знания над несовершенством, громоздкостью и нелепостью устаревших норм. Вот почему, по образному выражению К. Маркса, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым. Присоединение к потребностям познания и экономии сил других побочных мотиваций — биологических и социальных — придает смеху множество дополнительных оттенков, делает его добродушным, злорадным, надменным, умным, глупым, беззаботным и т. д., превращая тем самым смех в «самую верную пробу душ» (Ф. М. Достоевский).

Неполное, лишь частичное осознание человеком движущих им потребностей снимает мнимое противоречие между объективной детерминированностью человеческого поведения и субъективно ощущаемой свободой выбора. Эту диалектику поведения в свое время проницательно разглядел Бенедикт Спиноза. Люди лишь по той причине считают себя свободными, — писал Спиноза, — что свои поступки они сознают, а причин, их вызвавших, не знают. Поведение человека детерминировано его наследственными задатками и условиями окружающей среды, в первую очередь — условиями социального воспитания. Науке не известен какой-либо третий фактор, способный повлиять на выбор совершаемого поступка. Вместе с тем вся этика и прежде всего — принцип личной ответственности базируются, как объяснил нам Гегель, на безусловном признании абсолютно свободной воли. Отказ от признания свободы выбора означал бы крушение любой этической системы и нравственности.

Вот почему эволюция породила иллюзию этой свободы, упрятав от сознания человека движущие им мотивы. Субъективно ощущаемая свобода и вытекающая из нее личная ответственность включают механизмы всестороннего и повторною анализа последствий того или иного Поступка, что делает окончательный выбор более обоснованным. Дело в том, что практическая мотивационная доминанта, непосредственно определяющая поступок («вектор поведения», по Л. А. Ухтомскому), представляет интеграл главенствующей потребности, устойчиво доминирующей в иерархии мотивов данной личности (доминанта жизни или сверх сверхзадача, по К. С. Станиславскому), наряду с той или иной ситуативной доминантой, актуализированной экстренно итожившейся обстановкой. Например, реальная опасность для жизни актуализирует ситуативную доминанту — потребность самосохранения, удовлетворение которой нередко оказывается в конфликте с доминантой жизни — социально детерминированной потребностью соответствовать определенным этическим эталонам. Сознание (как правило с участием подсознания) извлечет из памяти и мысленно «проиграет» последствия тех или иных действий субъекта, скажем, последствия нарушения им своего воинского долга, предательства товарищей по оружию и т. п. Кроме того, в борьбу мотивов окажутся вовлеченными механизмы воли-потребности преодоления преграды на пути к достижению главенствующей цели, причем преградой в данном случае окажется инстинкт самосохранения. Каждая из этих потребностей породит свой ряд эмоций, конкуренция которых будет переживаться субъектом как борьба между естественным для человека страхом и чувством долга, стыдом при мысли о возможном малодушии и т. п. Результатом подобной конкуренции мотивов и явится либо бегство, либо стойкость и мужество. В данном примере нам важно подчеркнуть, что мысль о личной ответственности и личной свободе выбора тормозит импульсивные действия под влиянием сиюминутно сложившейся обстановки, дает выигрыш во времени для оценки возможных последствий этого действия и тем самым ведет к усилению главенствующей потребности, которая оказывается способной противостоять ситуативной доминанте страха.

Таким образом, не сознание само по себе и не воля сама по себе определяют тот или иной поступок, а их способность усилить или ослабить ту или иную из конкурирующих потребностей. Это усиление реализуется через механизмы эмоций, которые, как было показано нами ранее, зависят не только от величины потребности, но и от оценки вероятности (возможности) ее удовлетворения. Ставшая доминирующей потребность (практическая доминанта) направит деятельность интуиции (сверхсознания) на поиск оптимального творческого решения проблемы, на поиск такого выхода из сложившейся ситуации, который соответствовал бы удовлетворению этой доминирующей потребности. Тщательный анализ военных мемуаров выдающихся летчиков Отечественной войны показывает, что виртуозное боевое мастерство с принятием мгновенных и неожиданных для противника решений человек проявлял при равной степени профессиональной квалификации (запасе навыков) не в состоянии страха (потребность самосохранения) и не в состоянии ярости (потребность сокрушить врага любой ценой), а в эмоционально положительном состоянии боевого азарта, своеобразной «игры с противником», то есть при наличии компонентов идеальной потребности творчески-познавательного характера, сколько бы страной она ни казалась в условиях борьбы не на жизнь, а на смерть.

Если главенствующая потребность (доминанта жизни) настолько сильна, что способна автоматически подавить ситуативные доминанты, то она сразу же мобилизует резервы подсознания и направляет деятельность сверхсознания на свое удовлетворение. Борьба мотивов здесь фактически отсутствует, и главенствующая потребность непосредственно трансформируется в практическую доминанту. Примерами подобной трансформации могут служить многочисленные случаи самопожертвования и героизма, когда человек, не задумываясь, бросается на помощь другому. Как правило, мы встречаемся здесь с явным доминированием потребностей «для других», будь то «биологический,» родительский инстинкт или альтруизм более сложного социального происхождения.

Формирование практической доминанты может оказаться тяжкой задачей для субъекта, когда главенствующая и ситуативная доминанты примерно равны по силе и находятся в конфликтных отношениях. Такого рода конфликты лежат в основе многих произведений классической литературы. С другой стороны, отсутствие практической доминанты (у пенсионера, у человека, оказавшегося не у дел) переживается отдельными личностями исключительно тяжело. Не менее печально по своим последствиям отсутствие главенствующей потребности (доминанты жизни), в результате чего человек становится игрушкой ситуативных доминант. «Отклоняющееся» поведение подростков, алкоголизм и наркомания дают множество примеров такого рода. Подчеркнем, что человек как правило не осознает подлинной причины тягостного для него состояния, давая самые разнообразные объяснения своему бесцельному и пустому времяпрепровождению.

Выше мы сравнили взаимодействие сознания и сверхсознания с ролью отбора и непредсказуемой изменчивости в процессе биологической эволюции. Подчеркнем, что речь идет не об аналогии, но об универсальном принципе всякого развития, который проявляется и в «творчестве природы» (происхождении новых видов), и в творческой деятельности индивидуального субъекта, и в эволюции культуры. Здесь нелепо говорить о каком-то «перенесении» биологических законов на социально детерминированную психику или на историю человеческой цивилизации в целом. Наука не раз встречалась с подобного рода универсальными принципами. Достаточно вспомнить регуляторные функции обратной связи, которые обнаруживаются и в регуляции кровяного давления (даже в биохимических процессах!), и в управлении промышленным производством. Это отнюдь не значит, что мы «перенесли» физиологические эксперименты на экономику или законы общественного развития на биологические объекты. Дело не в «переносе», а в универсальности фундаментальных правил теории управления.

То же самое мы встречаем и в динамике происхождения нового, где бы это новое ни возникало: в процессе филогенеза, в индивидуальном (научном, техническом, художественном) творчестве человека, в истории человеческой культуры. Процесс возникновения нового с необходимостью предполагает наличие четырех обязательных компонентов: 1) эволюционирующую популяцию, 2) непредсказуемую изменчивость эволюционирующего материала, 3) отбор, 4) фиксацию (наследование в Широком смысле) его результатов. В творческой деятельности человека этим четырем компонентам соответствуют:

1. Опыт субъекта, который включает присвоенный им опыт современников, равно как и опыт предшествующих поколений.

2. Деятельность сверхсознания (интуиция), то есть такие трансформации и рекомбинации следов (энграмм) ранее полученных впечатлений, чье соответствие или несоответствие реальной действительности устанавливается лишь позднее.

3. Деятельность сознания, подвергающего гипотезы (своеобразные «психические мутации») сначала логическому отбору, а затем экспериментальной, производственно-практической и общественно-практической проверке.

4. Закрепление результатов отбора в индивидуальной памяти субъекта и в культурном наследовании сменяющихся поколений.

В случае развития цивилизации эволюционирует культура в целом, однако новое (идея, открытие, изобретение, этическая норма и т. д.) первоначально возникает не в абстрактном межличностном и надличностном пространстве, а в индивидуальном материальном органе — мозге конкретного человека, первооткрывателя и творца. Это обстоятельство уместно сопоставить с тем фактом, что, хотя эволюционирующей единицей в биологии является популяция, отбор может действовать только через отдельных особей. Непредсказуемость открытия, его защищенность от вмешательства сознания и воли представляют необходимое условие развития, подобно тому, как непредсказуемость мутаций обязательна для биологической эволюции. Полная рациональность (формализуемость) и произвольность первоначальных этапов творчества сделали бы это творчество невозможным и означали бы конец развития цивилизации.

Поясним сказанное примером. Допустим, что успехи генной инженерии и усовершенствованная система воспитания позволили там формировать «идеальных людей». Но ведь они будут идеальны с точки зрения наших сегодняшних, исторически преходящих и неизбежно ограниченных представлений об этом идеале. Тем самым, идеально запрограммированные люди могут оказаться крайне уязвимыми при встрече с будущим, которое потребует от них непредусмотренных нами качеств. К счастью, в области психофизиологии творчества мы встречаемся с одним из тех запретов природы, преодоление которых было бы нарушением законов этой природы, подобно скорости света в вакууме, закону сохранения энергии и принципу дополнительности. Вот почему все попытки формализации и кибернетизации творчества напоминают попытки создать вечный двигатель или одновременно определить импульс и положение электрона на орбите.

Поскольку сверхсознание питается материалом, накопленным сознанием и частично зафиксированным в подсознании, оно в принципе не может породить гипотезу совершенно «свободную» от этого опыта. В голове первобытного гения не могла родиться теория относительности или замысел Сикстинской мадонны. Гений нередко опережает свое время, но дистанция этого опережения исторически ограничена. Иными словами, человечество берется за решение только тех задач, к которым оно относительно подготовлено. Здесь вновь мы встречаемся с непредсказуемой неслучайностью «психических мутации». Вместе с тем общественное разбитие реализуется через активно преобразующую мир деятельность конкретных личностей, через деятельность их сверхсознания, где зарождаются научные и технические открытия, новые этические нормы и замыслы художественных произведений. Сугубо индивидуальная находка в области технологии позднее оборачивается промышленной революцией, в свою очередь меняющей ранее существовавшие производственные отношения. Так высшая нервная деятельность человека, ядром которой являются его витальные («биологические»), социальные и идеальные (творчески-познавательные) потребности, становится, по выражению В. И. Вернадского, великой планетарной и космической силой среди других природных сил.

Сверхсознание в несопоставимо большей мере, чем сознание (не говоря уж о подсознании!) реагирует на сдвиги тенденций общественного развития. В тот момент, когда сознанию все окружающее представляется незыблемым и устоявшимся на века, чувствительнейший сейсмограф сверхсознания уже регистрирует подземные толчки надвигающихся изменений. И появляются идеи, столь странные и неожиданные с точки зрения господствующих норм, что сознанию современников трудно примириться с их предсказующей правотой.

Мы закончим свой краткий очерк формулировкой нескольких итоговых положений:

1. Высшая нервная (психическая) деятельность человека имеет трехуровневую структуру, включая в себя сознание, подсознание и сверхсознание-Сознание оперирует знанием, которое потенциально может быть передано другому, может стать достоянием других членов сообщества. Для осознания внешних стимулов или событий внутренней жизни субъекта необходимо участие речевых зон больших полушарий, как это показали многочисленные исследования функциональной асимметрии головного мозга.

К сфере подсознания относится все то, что было осознаваемым или может стать осознаваемым в определенных условиях. Это — хорошо автоматизированные навыки, глубоко усвоенные (интериоризованные) социальные нормы и мотивационные конфликты, тягостные для субъекта. Подсознание защищает сознание от излишней работы и психологических перегрузок.

Деятельность сверхсознания (творческой интуиции) обнаруживается в виде первоначальных этапов творчества, которые не контролируются сознанием ни при каких условиях. Неосознаваемость этих этапов представляет защиту рождающихся гипотез («психических мутаций») от консерватизма сознания, от давления ранее накопленного опыта. За сознанием остается функция отбора этих гипотез путем их логического анализа и с помощью критерия практики в широком смысле слова. Нейрофизиологическую основу сверхсознания представляет трансформация и рекомбинация следов (энграмм), хранящихся в памяти субъекта, первичное замыкание новых временных связей, чье соответствие или несоответствие действительности выясняется лишь в дальнейшем.

2. Деятельность сверхсознания всегда ориентирована на удовлетворение доминирующей потребности, конкретное содержание которой канализирует направление «психического мутагенеза». Таким образом, «психические мутации» изначально носят непредсказуемый, но неслучайный характер. Вторым канализирующим фактором является ранее накопленный опыт субъекта, зафиксированный в его сознании и подсознании.

3. Неполное осознание субъектом движущих им потребностей снимает мнимое противоречие между объективной детерминированностью поведения человека наследственными задатками, условиями воспитания, окружающей средой и субъективно ощущаемой им свободой выбора. Эта иллюзия свободы является чрезвычайно ценным приобретением, поскольку обеспечивает чувство личной ответственности, побуждающее всесторонне анализировать и прогнозировать возможные последствия того или иного поступка. Мобилизация из резервов памяти такого рода информации ведет к усилению потребности, устойчиво главенствующей в иерархии мотивов данной личности, благодаря чему она обретает способность противостоять ситуативным доминантам, то есть потребностям, экстренно актуализированным сложившейся обстановкой.

4. Взаимодействие сверхсознания с сознанием есть проявление на уровне творческой деятельности человека универсального принципа возникновения нового в процессе биологической и культурной эволюции. Функции сверхсознания и сознания соответствуют взаимодействию непредсказуемой изменчивости и отбора в происхождении новых видов живых существ. Подобно тому, как эволюционирующая популяция рождает новое через отбор отдельных особей, эволюция культуры наследует в ряду сменяющихся поколений идеи, открытия и социальные нормы, первоначально возникающие в голове конкретных первооткрывателей и творцов.

5. Сведение психической деятельности человека к одному лишь сознанию не в состоянии объяснить ни диалектику детерминизма и свободы выбора, ни механизмы творчества, ни подлинную историю культуры. Только признание важнейших функций неосознаваемого психического с выделением в нем принципиально различных феноменов под- и сверхсознания дает возможность получить естественнонаучный материалистический ответ на самые жгучие вопросы человековедения. Только учет этих функций открывает путь к решению практических задач воспитания, профилактики и лечения нервно-психических заболеваний.

Бессознательное. Тбилиси. rn.1V, 1985, с. 149-160

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.. Диалектическая психология

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.

Эту главу стоит начать с сознания, как определяющего деятельность человека. К концу прошлого века и философия, и психология накопили массу определений сознания. Но они, зачастую противореча одно другому, не раскрывали сути сознания. Только марксистская философия и психология смогла выработать такое понимание сознание, которое действительно отвечало интересам познания. В силу того, что мы занимаемся марксистской психологией, стоит придерживаться именно марксистского определения сознания, тем более, что оно является на сегодня наиболее полным и научным, и позволяет в дальнейшем перейти к подсознанию и бессознательному, рассмотрев эти явления со строго научной позиций. Однако наше движение будет носить поэтапный характер, и сперва мы затронем немарксистское понимание сознания.

«Сознание, — писал В. Вундт, — заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния». Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т.д.

По мнению У. Джеймса, сознание есть «хозяин психических функций», то есть фактически сознание отождествляется с субъектом.

Сознание — это особое психическое пространство, «сцена» (К. Ясперс). Сознание может быть условием психологии, но не ее предметом (Наторп). Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, оно не поддается определению и выводимо только из самого себя. Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их презентированности (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо, оно может только быть или не быть.

Общая черта всех выше приведенных взглядов — это акцент на психологической бескачественности сознания.

Несколько иная точка зрения у представителей французской социологической школы (Дюркгейм, Хальбвакс и др.). Психологическая бескачественность сознания здесь сохраняется, но сознание понимается как плоскость, на которую проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется со знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения знаний.

Заслуживает внимания система взглядов Л. С. Выготского на сознание. Он полагает, что сознание — это рефлексия субъектом действительности, своей деятельности, самого себя. «Сознательно то, что передается в качестве раздражителя на другие системы рефлексов и вызывает в них отклик». «Сознание есть как бы контакт с самим со-бой». Сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивиду-альное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. Сознание не дано изначально и не порождается природой, сознание порождается обществом, оно производится. Поэтому сознание не постулат и не условие психологии, а ее проблема — предмет конкретно-научного психологического исследования. При этом процесс интериоризации (то есть вращивания внешней деятельности во внутреннюю) состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предсуществующий внутренний «план сознания»; это процесс, в котором этот внутренний план формируется. Элементами сознания, его «клеточками», по Выготскому, являются словесные значения.

Взгляды на проблему сознания А. Н. Леонтьева во многом продолжают линию Выготского. Леонтьев считает, что сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния. Первоначально сознание существует лишь в форме психического образа, открывающего субъекту окружающий его мир; на более позднем этапе предметам сознания становится также и деятельность, осознаются действия других людей, а через них и собственные действия субъекта. Порождаются внутренние действия и операции, протекающие в уме, в «плане сознания». Сознание-образ становится также сознанием-реальностью, то есть преобразуется в модель, в которой можно мысленно действовать.

По мнению Б. Г. Ананьева, «как сознание психическая деятельность есть динамическое соотношение чувственных и логических знаний, их система, работающая как единое целое и определяющая каждое отдельное знание. Эта работающая система есть состояние бодрствования человека, или, другими словами, специфически человеческая характеристика бодрствования и есть сознание». По Ананьеву, со-знание выступает как составная часть эффекта действия. Первоначальные факты сознания — это восприятие и переживание ребенком результатов своего собственного действия. Постепенно начинают осознаваться не только эффекты действий, но и процессы деятельности ребенка. Индивидуальное развитие сознания осуществляется путем перехода от сознания отдельных моментов действия к целенаправленной планомерной деятельности. При этом все состояние бодрствования становится сплошным «потоком сознания», переключаемого с одного вида деятельности на другой. «Сознание как активное отражение объективной действительности есть регулирование практической деятельности человека в окружающем его мире».

По мнению Л. М. Веккера, сознание в широком смысле охватывает высшие уровни интеграции когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов. В более узком смысле сознание представляет собой итог интеграции когнитивных и эмоциональных процессов» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 90 с.].

Совершенно иной взгляд на сознание характерен для представителей восточных учений. Вот выдержка из работы основоположника интегральной йоги Шри Ауробиндо: «Ментальное сознание — диапазон чисто человеческий, он отнюдь не охватывает всех возможных диапазонов сознания, точно так же как человеческое зрение не может охватить все цветовые оттенки, а человеческих слух — все уровни звука, ибо есть множество звуков и цветов, которые находятся выше или ниже доступного человеку диапазона, которые человек не может видеть или слышать. Точно так же есть планы сознания выше и ниже человеческого плана; обыкновенный человек не имеет с ними контакта, и они кажутся ему лишенными сознания — супраментальный или глобально-ментальный и субментальный планы…То, что мы называем «несознанием» — это просто иное сознание…На самом деле, когда мы спим или когда нас оглушили, или когда мы находимся под влиянием наркотиков, или когда мы «мертвы», или находимся в любом другом состоянии — в это время мы не более бессознательны, чем при глубокой внутренней сосредоточенности на какой-то мысли, когда мы не замечаем ни нашего физического «Я», ни того, что нас окружает… По мере того как мы продвигаемся вперед и пробуждаемся к осознанию души в себе и в предметах, нам становится ясно, что сознание присутствует и в растениях, и в металле, и в атоме, и в электричестве — в любом предмете физической природы; мы обнаружим даже, что оно ни в каком отношении не является низшей или более ограниченной формой по сравнению с ментальной; наоборот, во многих «неживых» формах оно является более интенсивным, быстрым, живым, хотя и менее развитым в направлении к поверхности» [Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. — Спб., 1992. С. 50.]. Так что же такое сознание? Это «сцена» или «диапазон»? Возможно это что-то другое? Существует ли подлинно научное, достаточно полное материалистическое определение сознания? Кто из ученых, какая научная школа смогла разобраться в том, что же такое сознание?

«К.Маркс заложил основы конкретно-психологической теории сознания, которая открыла для психологической науки совершенно новые перспективы.

Хотя прежняя субъективно-эмпирическая психология охотно называла себя наукой о сознании, в действительности она никогда не была ею. Явления сознания либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и паралеллистических позиций, либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии». Однако связанная система психологической науки не может быть построена вне конкретно-научной теории сознания. Именно об этом свидетельствуют теоретические кризисы, постоянно возникавшие в психологии по мере накопления конкретно-психологических знаний, объем которых начиная со второй половины прошлого столетия быстро увеличивался.

Центральную тайну человеческой психики, перед которой останавливалось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира. Эта психологическая тайна и не могла быть раскрыта в домарксистской психологии; она остается нераскрытой и в современной психологии, развивающейся вне марксизма.

Сознание неизменно выступало в психологии как нечто внеположеное, лишь как условие протекания психических процессов. Такова была, в частности, позиция Вундта. Сознание, писал он заключается в том, что какие бы то ни было психические состояния мы находим в себе, и поэтому мы не можем познать сущности сознания. «Все попытки определить сознание… приводят или к тавтологии или к определениям происходящих в сознании деятельностей, которые уже потому не суть сознание, что предполагают его». Ту же мысль в еще более резком выражении мы находим у Наторпа: сознание лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет. Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, но оно не поддается определению и выводимо только из самого себя.

Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть.

Идея внеположности сознания заключалась и в известном сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них.

Итак, сознание есть нечто внепсихологическое, психологически бескачественное. Хотя эта мысль не всегда высказывается прямо, она постоянно подразумевается. С ней не вступает в противоречие ни одна прежняя попытка психологически охарактеризовать сознание. Я имею в виду, прежде всего ту количественную концепцию сознания, которая с наибольшей прямотой была высказана еще Леддом: сознание есть то, что уменьшается или увеличивается, что отчасти утрачивается во сне и вполне утрачивается при обмороке.

Это — своеобразное «свечение», перемещающийся световой зайчик или, лучше сказать, прожектор, луч которого освещает внешнее или внутреннее поле. Его перемещение по этому полю выражается в явлениях внимания, в которых сознание единственно и получает свою психологическую характеристику, но опять-таки лишь количественную и пространственную. «Поле сознания» (или, что то же самое, «поле внимания») может быть более узким, более концентрированным, или более широким, рассеянным; оно может быть более устойчивым или менее устойчивым, флюктуирующим. Но при всем том описание самого «поля сознания» остается бескачественным, бесструктурным. Соответственно и выдвигавшиеся «законы сознания» имели чисто формальный характер; таковы законы относительной ясности сознания, непрерывности сознания, потока сознания.

К законам сознания иногда относят также такие, как закон ассоциации или выдвинутые гештальт-психологией законы целостности, прегнатности и т.п., но законы эти относятся к явлениям в сознании, а не к сознанию как особой форме психики, и поэтому одинаково действительны как по отношению к его «полю», так и по отношению к явлениям, возникающим вне этого «поля», — как на уровне человека, так и на уровне животных.

Несколько особое положение занимает теория сознания, восходящая к французской социологической школе (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и другие). Как известно, главная идея этой школы, относящаяся к психологической проблеме сознания, состоит в том, что индивидуальное сознание возникает в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется; это социализированная и интеллектуализированная психика человека и есть его сознание. Но и в этой концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания; только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется с знанием: сознание — это «со-знание», продукт общения сознаний.

Другое направление попыток психологически характеризовать сознание состояло в том, чтобы представить его как условие объединения внутренней психической жизни.

Объединение психических функций, способностей и свойств — это и есть сознание; оно поэтому, писал Липпс, одновременно есть и самосознание. Проще всего эту идею выразил Джемс в письме к К.Штумпфу: сознание — это «общий хозяин психических функций». Но как раз на примере Джемса особенно ясно видно, что такое понимание сознания полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости. Ведь именно Джемс говорил о себе: «Вот уже двадцать лет, как я усомнился в существовании сущего, именуемого сознанием… Мне кажется, что настало время всем открыто отречься от него».

Ни экспериментальная интроспекция вюрцбуржцев, ни феноменология Гуссерля и экзистенционалистов не были в состоянии проникнуть в строение сознания. Напротив, понимая под сознанием его феноменальный состав с его внутренними, идеальными отношениями, они настаивают на «депсихологизации», если можно так выразиться, этих внутренних отношений. Психология сознания полностью растворяется в феноменологии. Любопытно отметить, что авторы, ставившие своей целью проникнуть «за» сознание и развивавшие учение о бессознательной сфере психики, сохраняли это же понимание сознания — как «связанной организации психических процессов» (Фрейд). Как и другие представители глубинной психологии, Фрейд выводит проблему сознания за сферу собственно психологии. Ведь главная инстанция, представляющая сознание, — «сверх-я», — по существу является метапсихическим.

Метафизические позиции в подходе к сознанию, собственно, и не могли привести психологию ни к какому иному его пониманию. Хотя идея развития и проникла в домарксистскую психологическую мысль, особенно в послеспенсеровский период, она не была распространена на решение проблемы о природе человеческой психики, так что последняя продолжала рассматриваться как нечто предсуществующее и лишь «наполняющееся» новыми содержаниями. Эти-то метафизические позиции и были разрушены диалектико-материалистическим воззрением, открывшим перед психологией сознания совершенно новые перспективы.

Исходное положение марксизма о сознании состоит в том, что оно представляет собой качественно особую форму психики. Хотя сознание и имеет свою длительную предысторию в эволюции животного мира, впервые оно возникает у человека в процессе становления труда и общественных отношений. Сознание с самого начала есть общественный продукт.

Марксистское положение о необходимости и о реальной функции сознания полностью исключает возможность рассматривать в психологии явления сознания лишь как эпифеномены, сопровождающие мозговые процессы и ту деятельность, которую они реализуют. Вместе с тем психология, конечно, не может просто постулировать активность сознания. Задача психологической науки заключается в том, чтобы научно объяснить действенную роль сознания, а это возможно лишь при условии коренного изменения самого подхода к проблеме и прежде всего при условии отказа от того ограниченного антропологического взгляда на познание, который заставляет искать его объяснение в процессах, разыгрывающихся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, — взгляда, неизбежно возвращающего психологию на паралелистические позиции.

Действительное объяснение сознания лежит не в этих процессах, а в общественных условиях и способах той деятельности, которая создает его необходимость, — в деятельности трудовой. Эта деятельность характеризуется тем, что происходит ее овеществление, ее «угасание», по выражению Маркса, в продукте.

«То, — пишет Маркс в «Капитале», — что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия». «Во время процесса труда, — читаем мы ниже, — труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности».

В этом процессе происходит опредмечивание также и тех представлений, которые побуждают, направляют и регулируют деятельность субъекта. В ее продукте они обретают новую форму существования в виде внешних, чувственно воспринимаемых объектов. Теперь в своей внешней, экстериоризованной или экзотерической форме они сами становятся объектами отражения. Соотнесение с исходными представлениями и есть процесс их осознания субъектом — процесс, в результате которого они получают в его голове свое удвоение, свое идеальное бытие.

Такое описание процесса осознания является, однако, неполным. Для того, чтобы этот процесс мог осуществиться, объект должен выступить перед человеком именно как запечатлевший психическое содержание деятельности, т.е. своей идеальной стороной. Выделение этой последней, однако, не может быть понято в отвлечении от общественных связей, в которые необходимо вступают участники труда, от их общения. Вступая в общение между собой, люди производят также язык, служащий для означения предмета, средств и самого процесса труда. Акты означения и суть не что иное, как акты выделения идеальной стороны объектов, а присвоение индивидами языка — присвоение означаемого им в форме его осознания. «…Язык, — замечает Маркс и Энгельс, — есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…»

Это положение, однако, отнюдь не может быть истолковано в том смысле, что сознание порождается языком. Язык является не его демиургом, а формой его существования. При этом слова, языковые знаки — это не просто заместители вещей, их условные субституты. За словесными значениями скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность, в процессе которой только и раскрывается человеку объективная реальность.

Конечно, развитие сознания у каждого отдельного человека не повторяет общественно-исторического процесса производства сознания. Но сознательное отражение мира не возникает у него и в результате прямой проекции на его мозг представлений и понятий, выработанных предшествующими поколениями. Его сознание тоже является продуктом его деятельности в предметном мире. В этой деятельности, опосредованной общением с другими людьми, и осуществляется процесс присвоения (Aneignung) им духовных богатств, накопленных человеческим родом (Menschengattung) и воплощенных в предметной чувственной форме. При этом само предметное бытие человеческой деятельности (Маркс говорит — промышленности, поясняя, что вся человеческая деятельность была до сих пор трудом, т.е. промышленностью) выступает в качестве «чувственно представшей перед нами человеческой психологией».

Итак, радикальное для психологической теории открытие Маркса состоит в том, что сознание есть не проявление некоей мистической способности человеческого мозга излучать «свет сознания» под влиянием воздействующих на него вещей — раздражителей, а продукт тех особых, т.е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания.

Вместе с теорией сознания Марксом были разработаны и основы научной истории сознания людей. Важность этого для психологической науки едва ли можно переоценить.

Несмотря на то, что психология располагает большим материалом по историческому развитию мышления, памяти и других психических процессов, собранным главным образом историками культуры и этнографами, центральная проблема — проблема исторических этапов формирования сознания — оставалась в ней нерешенной.

Маркс и Энгельс не только создали общий метод исторического исследования сознания; они раскрыли также и те фундаментальные изменения, которые претерпевает сознание человека в ходе развития общества. Речь идет прежде всего об этапе первоначального становления сознания и языка и об этапе превращения сознания во всеобщую форму специфически человеческой психики, когда отражение в форме сознания распространяется на весь круг явлений окружающего человека мира, на собственную его деятельность и на него самого. Особенно же большое значение имеет учение Маркса о тех изменениях сознания, которые оно претерпевает в условиях развития общественного разделения труда, отделения основной массы производителей от средств производства и обособления теоретической деятельности от практической. Порождаемое развитием частной собственности экономическое отчуждение приводит к отчуждению, к дезинтеграции также и сознания людей. Последняя выражается в том, что возникает неадекватность того смысла, который приобретает для человека его деятельность и ее продукт, их объективному значению. Эта дезинтегрированность сознания уничтожается лишь вместе с уничтожением породивших ее отношений частной собственности, с переходом от классового общества к коммунистическому. «…Коммунизм, — писал Маркс, — уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения…».

Эти теоретические положения Маркса приобретают особенно актуальный смысл в наше время. Они дают ориентировку научной психологии в подходе к сложнейшим проблемам изменения сознания человека в социалистическом, коммунистическом обществе, в решении тех конкретных психологических задач, которые выступают сейчас не только в сфере воспитания подрастающего поколения, но и в области организации труда, общения людей и в других сферах проявления человеческой личности

…Общее учение о сознании как высшей, специфически человеческой форме психики, возникающей в процессе общественного труда и предполагающей функционирование языка, составляет важнейшую предпосылку психологии человека. Задача же психологического исследования заключается в том, чтобы, не ограничиваясь изучением явлений и процессов на поверхности сознания, проникнуть в его внутреннее строение. Но для этого сознание нужно рассматривать не как созерцаемое субъектом поле, на котором проецируются его образы и понятия, а как особое внутреннее движение, порождаемое движением человеческой деятельности.

Трудность состоит здесь уже в том, чтобы выделить категорию сознания как психологическую, а это значит понять те реальные переходы, которые связывают между собой психику конкретных индивидов и общественное сознание, его формы. Этого, однако, нельзя сделать без предварительного анализа тех «образующих» индивидуального сознания, движение которых характеризует его внутреннюю структуру. Изложение опыта такого анализа, в основании которого лежит анализ движения деятельности, и посвящена специальная глава книги. Не мне, разумеется, судить о том, является ли этот опыт удачным. Я хочу только обратить внимание читателя на то, что психологическая «тайна сознания» остается закрытой для любого метода, за исключением метода, открытого Марксом, позволяющего демистифицировать природу сверхчувственных свойств общественных объектов, к которым принадлежит также и человек как субъект сознания» [Леонтьев А.Н., Деятельность. Сознание. Личность.].

Сложный путь развития категории сознания, в конце концов, привел к появлению марксистской теории сознания основанной на социально-биологической природе человека. Итак, согласно марксизму сознание это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности, способ его отношения к миру и самому себе, опосредованный всеобщими формами общественно — исторической деятельности людей. Сознание представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия. Оно возникает в процессе труда, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком. Все это верно и известно давно, как известно и то, что понятие «психика» и «сознание» не одно и тоже и их нельзя отождествлять. Не все психические процессы у человека в каждый данный момент включаются в сознание, ряд психических процессов может проходить как бы «за рамками» сознания. Такие психические переживания получили название подсознательных. Теперь, как мне кажется, самое время перейти к подсознательному, попутно рассмотрев и понятие бессознательного.

«В зоне ясного сознания находят свое отражение лишь очень немногие сигналы из внутренней и внешней среды. Осознаются в данный момент времени те объекты, которые создают препятствия для нормального продолжения регулирования поведения или в силу других причин являются значимыми для человека. Возникшие затруднения или значимые раздражители привлекают внимание и, таким образом, осознаются. После нахождения нового способа регулирования или решения затруднительной ситуации управление снова передается подсознанию.

Таким образом, к сфере подсознания относятся так называемые вторичные автоматизмы (ходьба, бег, профессиональные навыки и т.д.). В сферу подсознания входят также психические явления, имеющие субъективный компонент, еще не ставший сознанием (психика младенцев, просоночное состояние взрослого, послеобморочное состояние и т.д.). Наиболее интересна та часть сферы подсознания, которая разработана в учении З. Фрейда. Фрейд считает, что бессознательное — это не столько те процессы, на которые не направляется внимание, сколько переживания, подавляемые сознанием, такие, против которых сознание воздвигает мощные барьеры» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. — 90 с.].

Приступая к рассмотрению бессознательного, отмечу некоторую особенность понимания бессознательного. Бессознательное не редко справедливо понимается как действие, совершаемое автоматически, рефлекторно, когда причина не успела дойти до сознания, например реакция защиты, а также при естественном или искусственном отключении сознания (во сне, при гипнозе, в состоянии сильного опьянения, при лунатизме и т.д.). Но бессознательное это еще и активные психические процессы, непосредственно не участвующие в сознательном отношении субъекта к действительности, а потому и сами в данный момент не осознаваемые. В немарксистской философской и психологической литературе термин бессознательного часто употребляется как обозначение особой области психики, сосредоточившей в себе вечные влечения, мотивы, стремления, смысл которых определяется инстинктами и недоступен сознанию. Наибольшее развитие, данное представление получило во фрейдизме. Согласно этому представлению психика образуется из трех «слоев»: бессознательного, подсознание и сознание. Бессознательное — глубинный фундамент психики, определяющий всю сознательную жизнь человека и даже судьбы личности и целых народов. Бессознательные влечения к наслаждению и смерти. Этот постулат выдвинутый Фрейдом, не является безусловно верным, поскольку никакого стремления к смерти, как бессознательного, у человека не существует. Подсознательное (или предсознательное) — это особая граничная область между сознанием и бессознательным. В эту область прорываются бессознательные влечения, и здесь же особая психическая «инстанция», порожденная общественной жизнью, его «сверх-я» (или совесть), подвергает их строгой цензуре. Сознание — это поверхностное проявление психики на стыке с внешним миром, и зависит оно, прежде всего от бессознательных сил. Данное понимание является идеалистически извращенным, поскольку общественная сущность человека отвергается. А само его понимание приобретает форму человек — вещь в себе. Что является в корне неверным.

Подсознательное — характеристика активных психических процессов, которые, не являются в определенный момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов. То, о чем человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать ее и тому подобное. Точно так же воспринимаемое, хотя прямо и не осознаваемое, влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковой контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением связи мысль. В подсознании нет ничего мистического или непознаваемого. Это явление продукт сознательной деятельности, и оно включает в себя психические процессы, не принимающие прямого участия в осмыслении тех объектов, на которых сосредоточено внимание человека в данный момент. Таким образом, подсознание является областью действия подсознательных процессов в психики человека.

Теперь, когда нами достаточно рассмотрены сознание, подсознание и бессознательное настало время объединить их во всем многообразии их связей и противоречий. Сознание и подсознание представляют собой сферы человеческой психики, в которой первое отвечает за отражение объективной реальности, способ отношения человека к миру и самому себе, а второе выступает как бы чуланом психики. В нем может накапливаться вытесненная из сознания информация, причем далеко не всегда целиком, а зачастую в виде каких либо элементов, частиц, эта информация, прямо не участвуя в сознательной деятельности человека, тем не менее, оказывает на нее влияние. Так она влияет на поведение человека, отношение к вещам и окружающим его людям. Причиной негативного или положительного отношения человека к кому-либо, или чему-либо может выступать неосознаваемая, подсознательная ассоциация, основанная на когда-то полученном, но давно позабытом опыте. Этот опыт выступает немаловажным фактором человеческих отношений благодаря тому, что в подсознании сохранилась информация о нем. В тоже время, несмотря на свою роль, подсознание не является независимым, либо «защищенным» от сознания. Точно так же как подсознательная часть психики оказывает влияние на сознательную ее часть, и сознательная часть влияет на подсознательную. Самостоятельно, либо с помощью психоаналитика, человек может выводить из подсознания скрытые от него причины его собственного поведения, по мере осознания их, то есть, переходя из подсознательной в сознательную сферу психики противоречие, порождающее проблему, может быть успешно разрешено, а человек избавлен от страдания. Так хранящаяся в подсознании информация в зависимости от ее характера и относительно существующих общественных отношений способна своим участием в деятельности человека приносить ему вред или, на что редко кто обращает внимание, пользу. Будучи достаточно скрытой, от самого человека частью психики подсознание, тем не менее, не является сферой недоступной для сознания. Оно способно посредством некоторых усилий по расшифровывания символов собственных ощущений и поступков определить спрятанные в подсознании их причины. Неразрешенные сознанием противоречия, будучи подавленными, перемещаются в подсознание, откуда прорываясь, оказывают влияние на деятельность человека.

Особый интерес для нас представляет соотношение доли сознания и подсознания в деятельности человека. Этот баланс носит не только субъективно-личностный, зависящий от тех или иных особенностей человека, но и конкретно исторический характер, зависящий от социально-исторической стадии развития общества и классов. Примечательно, что по мере продвижения человечества вперед, по пути прогресса доля сознательного в психике непрерывно возрастала, а подсознательного снижалась. Это соотношение выражается способностью или неспособностью сознания разрешать те или иные противоречия, а не подавлять их, сталкивая в подсознание. Отсюда вытекает высокая, либо низкая ролью подсознания в деятельности человека, у людей с сильными психическими заболеваниями роль сознания (если она сохраняется) намного ниже в сравнении с ролью подсознания. Аналогично обстояло дело и у первобытных людей, хотя соотношение сознательного и бессознательного имело совершенно иной смысл. Впрочем, общим место и в случае с душевно больными, и в примере с первобытным человеком является заметно более высокая роль бессознательного в сравнении с современным человеком. Это происходит потому, что слабое сознание не может выступать сильным сдерживающие фактором инстинктов, что фактически высвобождает их.

Место бессознательного в психической системе человека заметно отличается от роли в ней сознательных и подсознательных процессов. Бессознательное основано в отличии от них, не на общественной деятельности человека, не на отношениях с другими людьми, то есть не на общественной природе человека, а на его животной, биологической сути. Таким образом, оно существует независимо от сознательной и бессознательной сфер психики. Роль бессознательного в деятельности человека, это роль инстинктов, которые в своих проявлениях могут не осознаваться. Сознание постоянно контролирует бессознательное, препятствую многим его проявлениям, однако хотя бессознательное находясь в таком состоянии, и носит подчиненный характер, тем не менее, сознание может лишь ограниченно подавлять бессознательное, но не властно его устранить. Довольно сложным является отношение бессознательного и подсознания, некоторые бессознательные процессы, подавляясь сознанием, смещаются в подсознание, откуда периодически прорываются в виде символических ощущений, либо поступков, которые носят уже подсознательный характер. Особенно хорошо описаны эти явления Фрейдом на примере человеческой сексуальности. Поскольку инстинкт продления рода и самосохранения являются наиболее сильными из человеческих инстинктов, то и их роль, как бессознательных явлений в человеческой деятельности наиболее велика.

В этой главе, сделана попытка, не просто дать определения сознания, подсознания и бессознательного, но и показать всю сложность и многообразие их связи. Эти элементы человеческой психики играют в жизни людей и всего общества огромную роль, и от того, насколько мы научимся понимать их будет зависеть многое в нашем бедующем.

Бессознательное подсознание — Психология PRO

Мы не чувствуем, откуда берутся наши мысли, не осознаем, каким образом и где накапливается опыт. Для поверхностного ума все психические явления возникают, словно из пустоты – просто на халяву появляются на фоне сознания в завершенном виде, и так же неуловимо исчезают – в «никуда». Какая-то парадоксальная фабрика скоротечных грез. Можно было бы на этом остановиться и принять, что ум – это такой волшебник, развлекающий самого себя мгновенным созданием сиюминутных мыслей и чувств. Но психологов, отважившихся поместить психику в научные рамки, такой подход не устроил. В волшебство они не поверили, и принялись за разоблачение – дескать, то – не маг, а просто фокусник, прячущий своих «кроликов» в «рукавах». Увидеть и потрогать «рукава» науке и по сей день не удалось, а потому их так и называют тем, что осознанию не поддается – то есть, бессознательным. «Ловкость рук и никакого мошенничества».

Точнее говоря, сначала эту неосознаваемую вместимость называли подсознанием, затем, с легкой руки Фрейда, термин был заменен на «бессознательное». Проще говоря, бессознательное – это неосознаваемые психические процессы. А если подробней, то разные психологи бессознательное трактуют и описывают каждый на свой лад.

В этой статье имею наглость предложить и свой, совершенно ненаучный, взгляд. Вырабатывался он долго, из субъективных наблюдений, а потому сильно всерьез принимать не советую. Просто гипотеза.

«Второе сознание»

Я не раз говорил, что реальность для отдельного человека – это его собственная психика – набор субъективных восприятий. То, что мы воспринимаем глазами и ушами, не имеет никакой оценки. Плохим или хорошим, уродливым или прекрасным все это становится в голове. Мир обретает свои качества не где-то во вне, а исключительно в нашем субъективном уме. Хотите понять свой ум – посмотрите на жизнь, какой вы ее знаете. Ваша жизнь – это и есть вы. В этом контексте никакой объективной реальности нет, а есть лишь ее реалистичная, субъективная концепция.

Я не могу знать этого наверняка, но очень многое указывает на то, что именно бессознательное верховодит всей нашей жизнью. А воля и выбор поверхностного ума – это такая «электрическая дуга», которую создает «подстанция» бессознательного. Ум чувствует, будто делает выбор, но само это чувство выбора «фабрикуется» глубинными психическими процессами.

Можно уподобить бессознательное океану, а сознательный ум – ряби на его поверхности, возомнившей себя единственной причиной всего океана. На деле океан един, и представляет собой нечто несоизмеримо большее, чем наблюдаемые с его поверхности волны.

Еще одна аналогия – операционная система с тысячью невидимых активных и потенциальных процессов и ее рабочий стол. Наш поверхностный ум – это такой интерфейс для необъятной бездны бессознательных программ, этот интерфейс воссоздающих. На экране сознания мы видим цветные детские картинки и даже не подозреваем, какая титаническая работа проделывается для их презентации.

Здесь я делаю еще одно смелое допущение. Наше бессознательное является бессознательным не для себя, а для личности. Сознание там есть, да еще какое. Но поверхностному уму оно не принадлежит, для ума бессознательное со всем своим содержимым остается темной фрейдовской кладовой безжизненных механизмов. Где-то я кстати слышал, что Фрейд потому и отрекся от термина «подсознание», что он как бы предполагает наличие второго сознания.

Проекция и рационализация

Для продолжения повествования мне придется снова пояснить некоторые термины. На progressman.ru есть давняя статья о неврозах, где я описывал защитные психические механизмы: проекцию и рационализацию. Здесь немного повторюсь.

Популярный пример рационализации можно найти в басне о лисице, которая потерпев неудачу в добыче винограда, рационализировала свое отступление низким качеством еще зеленой ягоды. То есть, чтобы не принимать ограниченность собственных возможностей, лиса обхитрила себя мнимым отсутствием интереса к желанному объекту. Реальный мотив, бьющий по лисьей самооценке, остался в бессознательном. На поверхности сознания его подменила лживая рационализация – удобное пояснительное оправдание своих действий. Рационализация в психоанализе – это бессознательная «самозащита» эго, ограничивающая восприятие и мышление до формы, где собственное поведение кажется хорошо контролируемым и оправданным.

Яркий пример проекции можно проследить в известном анекдоте, где Винни-Пух безосновательно воображает, что рядом идущий Пятачок думает про него разные нелицеприятные вещи, за что решается своего друга ударить. То есть, чтобы не принимать собственную беспочвенную злость, Винни-пух спроецировал ее на Пятачка. Таким образом, реальный мотив злости остался в бессознательном. А на поверхности сознания его подменила лживая проекция – выгодное списание собственных неугодных мыслей и чувств на чужой счет. Проекция в психоанализе – это «самозащита эго», которая позволяет собственные неприемлемые чувства бессознательно приписывать окружающим.

Так вот, к чему это все? Описание Зигмундом Фрейдом проекции и рационализации я лично считаю его гениальным открытием. Но сам при этом понимаю их по-своему. В моем субъективном и ненаучном взгляде эти защитные механизмы работают беспрерывно и затрагивают глубочайшие пласты личности. Можно даже сказать, что сама личность базируется на фундаменте этих защитных механизмов. Все наше мышление – это безостановочная рационализация необъяснимой, хаотичной реальности здесь и сейчас, которую мы знаем исключительно за счет личных проекций.

Продолжаем строить необоснованно смелые гипотезы.

Выше я уже говорил, что все шевеления личностной сферы управляются невидимым «кукловодом» бессознательного. Ощущение личной воли, возможно, главнейшая рационализация нашего реального безволия. Ум делает все, чтобы сохранить иллюзию контроля.

Ощущение внешней, отдельной от нас, реальности, вероятно, лишь проекция нашего внутреннего раскола, где маленькая сознательная часть отделяется от необъятной бессознательной. Нам мерещится, что мы отделены от внешнего мира. На деле – это отделение от своей же глубинной сущности. Ощущаемый внешний мир во всем своем многообразии и есть наши собственные бессознательные черты. Иных способов констатировать реальность для нас нет.

Многие члены общества полагают, что мысли и чувства формируются не изнутри, а «снаружи» – внешними событиями. Дескать, то не наша персона такая обидчивая, а там, снаружи, обижают и сердят. Все многообразие жизни – «где-то там». Вот так и формируется инфантильная безответственность за себя вкупе с хроническим чувством несправедливости жизни.

Детский подход – верить во внешнюю причину собственных мыслей и чувств. Зрелый – в личную. Следующая стадия – стирание рамок между внешним, отдельным и личным, внутренним. Есть просто жизнь, а все разделения – лишь реалистичные мысли, на которых формируется фундамент эго.

На словах все условно. Божья воля – это, условно говоря, неосознаваемая «воля» нашего бессознательного. Этот божественный кукловод не только управляет нашим умом, он же формирует ощущение внешней среды. Да, можно поспорить и сказать, что формирует он не внешнюю реальность, а лишь ее восприятие. Но никакой иной реальности, помимо возникающей в нашем восприятии, для нас и нет.

Я тоже свято верю в отдельный от меня внешний мир. Но обучился проекции «возвращать». То есть, я могу ясно ощутить, что «вот этот» живой человек рядом со мной – лишь мое восприятие, которое можно воспроизвести повторно в любое время. Пока получается только при намеренном сосредоточении. Ничего особенно сложного в этом не вижу. Уверен, при должной тренировке этот «трюк» может освоить почти каждый.

Если возникают вопросы о том, как быть, если от нашей личности, вроде как, «ничего не зависит», отсылаю к статье о выборе и спонтанности.

«Вкус» реальности

О проекциях повторяться не стану. Эта тема у меня – излюбленная. Им на сайте посвящено множество текстов. Для дальнейшего описания рационализации в статье решил взять и переработать несколько абзацев из романа («Механический Бог», глава: «Рационализация хаоса»).

Рационализация – это процесс, благодаря которому наши действия кажутся оправданными, а мысли связными и реалистичными. Жизнь – это реалистичные грезы ума. Чем выше порог чувствительности, тем сильней приходится уму изворачиваться, чтобы мы покупались на его рационализацию.

В сновидениях восприятие настолько мутное и притупленное, что с легкостью ведется на самые дешевые разводки ночным бредом, принимая их за реальность. Поэтому для ума во время сновидений нет необходимости тратить на рационализацию так же много энергии, как днем. Во сне порог критичности невысокий, поэтому ум «ленится» и создает низкосортные, бессвязные проекции, которых ему с таким притупленным восприятием хватает, чтобы принимать их за действительность.

Чем выше уровень личной осознанности, тем качественней рационализации ума, чтобы осознанность не разоблачила его лживое «кино». Чем качественней рационализация ума, тем умней становится ум. Рационализация осознанного человека является наиболее реалистичной и продвинутой, чтобы этот осознанный человек на свою же продвинутую рационализацию покупался так же, как слабоумный покупается на свой бред.

Может показаться, что умные люди ближе к «истинной» реальности. На деле же они попросту дурачат себя наиболее продуктивными, изощренными методами. Их понимание жизни, пусть и качественное, но все такое же «кино» для души.

Всю свою жизнь мы гонимся за высокосортными иллюзиями, чтобы словить от них «вкус» реальности. Погоня эта изначально бесплодна, потому что даже самая продвинутая рационализация остается сном наяву, и чистой реальности не отражает.

В повседневной жизни есть неодушевленные объекты, люди и другие явления, на которые мы проецируем проекции. Во время сна для нас остаются темнота закрытых век и телесные ощущения. Поверхностные сны – рационализация именно этих остаточных данностей. Все самое интересное начинается в глубоких снах, где телесные ощущения притуплены или вовсе отсутствуют. Там происходит рационализация нашей бессознательной психики в чистом виде.

В этом месте повествования для пущего драматизма можете представить громогласный устрашающий хохот.

Ум получает информацию не от физического мира напрямую, а от бессознательной психики, которая для ума этот мир адаптирует в удобоваримый вид. Наше дневное мышление – все те же сны, спроецированные на «экран» сознания. Наши мысли как бы цепляются за устойчивость физического мира, обтекают его по наезженным, привычным траекториям, создавая таким образом особое, всем привычное чувство реализма происходящего.

Во сне, где привычный плотный мир отсутствует, продолжается рационализация бессознательной психики. Слой бессознательного, который озвучивают сновидения, можно представить в образе фабрики по переработке психических переживаний. Мы что-то чувствуем во сне. Ум эти переживания рационализирует в форме сновидений. Фрейд не зря назвал сны «царской дорогой в бессознательное».

Во сне нам может привидеться привычная дневная жизнь, потому что именно ее образы для нас – наиболее понятные. Сновидения – это аллегории, которыми психика выражает бессознательное.

Ложка существует

Есть одна популярная философская загадка про звук падающего дерева в лесу, который некому услышать. Слышен ли он? Сам по себе, вроде как, да, но не для нас. Выворачивать смыслы здесь можно, как угодно. Противоположные точки зрения могут оказаться адекватными и доказуемыми. А если эту загадку немного переиначить и спросить: «А существует ли мир за нашей спиной?» Чувствуете, чем пахнет?

Мы попросту безусловно верим в существование объектов вне поля нашего зрения. А между тем, и эта вера – лишь реалистичное убеждение рационального ума. Можно убежденно «знать» все, что угодно. Но сама эта убежденность имеет мысленную структуру. По-настоящему мы ничего не знаем, потому что наша уверенность в чем бы то ни было – это только крепкая безусловная вера.

К чему я тут философствую? Если принять точку зрения, что ложка существует, когда мы от нее отворачиваемся, примерно так же продолжают свое существование и психические явления, вышедшие из поля осознания. Бессознательные психические процессы – это «грохот» тех самых «падающих деревьев», который некому услышать.

В этом ракурсе ум не плодит свои мысли из «ничего». Он как бы скользит лучом нашего ограниченного внимания по «телу» памяти. Сейчас он направлен на смыслы, которые разворачиваются при помощи этого текста. Бессознательное – все то, что мы здесь и сейчас не ощущаем. А ощущаем мы ничтожно мало.

Чтобы жить и действовать, мы пользуемся умом. Наша психика для нас – это персональная окончательная реальность. Работа поверхностного ума – очень небольшой процент от всей психической активности, про которую ум ничего не знает. Окончательная реальность – это те самые сто процентов личной психики, которая играет с умом в подобие ролевой игры. Ум – крохотный младенец в сравнении с древним левиафаном сущности. А можно сказать, что нет никакой реальности. Есть только психические процессы.

© Игорь Саторин

Другие статьи по этой теме:

Подсознание против бессознательного — Разница и сравнение

История концепций

Фрейд сначала использовал термин «подсознательное» как синоним «бессознательного», но позже отверг эту идею. Термин был придуман психологом Пьером Жане.

Идея «бессознательного» тесно связана с Фрейдом и его психоанализом. Этот термин был придуман немецким философом 18 века Фридрихом Шеллингом и введен в английский язык Сэмюэлем Тейлором Кольриджем.Согласно Фрейду, подавленные «бессознательные» мысли, воспоминания и чувства людей вызывали у них болезнь. Они раскрываются оговорками и во снах.

Иван Старовский из StarOverSky рассказывает о сознательном, подсознательном и бессознательном разуме:

Осведомленность

Подсознание и бессознательное — так ли они выглядят для вас?

Информация, хранящаяся в подсознании или предсознательном уме, может не находиться на поверхности, но доступна.Вы можете осознать эту информацию, если направите на нее свое внимание, как при воспоминании. Например, вы ведете интенсивный разговор с кем-то, и собака случайно проходит мимо, вы не заметите собаку, но когда вас попросят вспомнить, вы можете запомнить размер, цвет и путь собаки в пределах вашего видения. .

Подсознание хранит первичные инстинктивные мысли, к которым мы не можем сознательно получить доступ. Наше открытое поведение может указывать на бессознательные силы, которые ими движут, но это непроизвольно.Бесчисленные воспоминания и опыт, накопленные в детстве и в раннем детстве, способствуют формированию человека, которым мы являемся сегодня. Однако мы не можем вспомнить большую часть этих воспоминаний, кроме нескольких инцидентов, имеющих относительно большее значение. Это бессознательные силы (убеждения, шаблоны, субъективная реальность), которые управляют нашим поведением.

Теории

Согласно Фрейду, бессознательное разделено на Ид (инстинкты) и суперэго (совесть), которые находятся в постоянной борьбе друг с другом.В терминах психоанализа бессознательное включает только те вещи, которые активно вытесняются сознательным мышлением. Их можно выявить с помощью свободных ассоциаций, снов и оговорок по Фрейду.

Карл Юнг развил теорию бессознательного и разделил ее на два уровня: личное бессознательное и коллективное бессознательное. Личное бессознательное — это информация, которая подавлялась, в то время как коллективное бессознательное — это унаследованный набор переживаний, разделяемый с остальной частью человечества.

Однако идея бессознательного подвергалась критике со стороны многих психологов, включая Жан-Поля Сартра, Дэвида Холмса и Джона Сирла.

Поведенческое влияние

Подсознание включает в себя всю информацию, которую невозможно полностью осознанно обработать. По словам Гэвина Де Беккера, «инстинкт» — это результат работы подсознания. В своей книге «Дар страха» он пишет о том, как подсознание человека может обрабатывать информацию и заставлять его действовать из страха, при этом человек не полностью понимает, почему он так поступает.

Согласно Фрейду, подавленные мысли и чувства в бессознательном могут вызвать у человека недомогание. Он также утверждает, что это влияет на все поведение и решения, даже если мы об этом не подозреваем.

Гипноз

Фрейд использовал такие методы, как анализ сновидений и свободные ассоциации, чтобы подключиться к бессознательному. Некоторые люди утверждают, что доступ к бессознательному можно получить с помощью гипноза, который успокаивает «сознательный» разум и позволяет мозгу получить доступ к подавленным мыслям, находящимся под ним.

«Подсознание» относится только к информации, которая не обрабатывается сознательно, что может включать модели поведения. Поэтому некоторые люди утверждают, что гипноз можно использовать для доступа к этим паттернам и их изменения, а значит, и для изменения поведения в будущем.

Что такое сознание?

Ученые (и, действительно, философы на протяжении более двух тысячелетий) пытались понять сознание, но нет согласованного объяснения того, как и почему возникает сознание. Также неясно, можно ли описать животных, отличных от человека, как обладающих сознанием и теорией разума.

Это видео, опубликованное журналом The Economist , дает хорошее резюме текущего состояния дискуссии в научных и философских кругах о природе сознания:

Список литературы

Подсознание против бессознательного: как отличить

Источник: Pixabay Бесплатные изображения

Это похоже на подавление против подавления . И этот довольно тонкий контраст заслуживает более подробного описания.

Когда вы подавляете импульс или желание, вы подавляете его ниже уровня осознания. Но когда вы толкаете то, что кажется слишком опасным, чтобы допустить в сознание еще глубже, в какой-то момент это перестает быть узнаваемым. И в этом суть репрессий. Это непроизвольная реакция, поскольку она представляет собой психологический механизм защиты, и все такие самозащитные действия инстинктивны, действуют автономно и (к лучшему или худшему) вынуждают ваше поведение.Более того, они обычно укореняются, когда вы еще ребенок, когда ваши умственные способности и суждения серьезно ограничены.

Считайте, что человеческие существа от природы запрограммированы на выживание — или, точнее, на все, что воспринималось в определенное время как , соизмеримое с выживанием. То есть ваш разум сам по себе умудряется удалить из сознания все, что воспринимается как смертельная угроза, физическая, ментальная или эмоциональная.

Но, в конечном итоге, этот биологический план несет в себе печальные последствия в будущем.В то время, не имея ресурсов, чтобы эффективно справиться, не говоря уже о преодолении, глубоко ощущаемой опасности, вы чувствовали себя подавленным, может быть, даже парализованным. Следовательно, ваш «запрограммированный» психозащитный аппарат (то есть такие фрейдистские психологические защиты, как диссоциация, отрицание, смещение или проекция) вмешался, чтобы облегчить ваш невыносимый дистресс. И следует добавить, что все ваши защиты находятся в вашем бессознательном разуме , что является еще одним способом сказать, что они ментально подавлены.

Итак, чтобы лучше понять свое бессознательное, важно понять, что это та часть вашего существа, которая подавляет крайне неприятные воспоминания или скрывает их от вас. По словам одного автора, это тот аспект ума, который «включает в себя социально неприемлемые идеи, желания и желания, травмирующие воспоминания и болезненные эмоции, которые были подавлены». Опять же, в тот момент кризиса, который вы воспринимали как себя, вы еще не развили способность эффективно справляться с тем, что считалось серьезной угрозой вашему благополучию.

В парадоксальном смысле, любые средства защиты, выбранные для вас вашими врожденными предрасположенностями, можно рассматривать как «спасение жизни», поскольку они позволяли вам отстраняться от того, что вы воспринимали как неустойчивое. А то, с чем вы не могли справиться, может относиться к чему-то болезненному, постыдному, пугающему или глубоко конфликтному. Более того, на мета-уровне каждое из этих чувств связано с бурным резервуаром дестабилизирующей тревоги.

Тем не менее, разветвления таких репрессий — хотя с психологической точки зрения они в то время были абсолютно необходимы — могут впоследствии повлечь за собой непомерные издержки.К сожалению, ваша защита не стареет, как вы. Они остаются фиксированными во времени и пространстве. И, обладая собственной волей и энергией, чтобы и дальше защищать вас, они будут относить все, что в настоящем напоминает о более раннем нарушении, как побуждение, заставляющее вас реагировать так же, как вы, скажем, в 5 лет.

Кроме того, искаженно воспринимая себя как решающую роль в вашем выживании, эти защиты фактически мешают вам когда-либо преодолевать то, что тогда вы не могли интегрировать.И, не допуская осознания истинного происхождения этих тревожных переживаний, вы не можете убедить себя, что, став более зрелой личностью, в которую вы выросли, теперь обладаете ресурсами, чтобы примириться с тем, что раньше подавляло вас. Таким образом, бессознательное, но мощное влияние этих устаревших защитных механизмов может, хотя и непреднамеренно, поставить вас в затруднительное положение на неопределенное время (то есть, вызывая у вас беспокойство, они не позволяют вам делать то, на что вы теперь полностью способны).

Например, люди, страдающие от панических атак, могут (обычно при помощи терапевта) наконец позволить «запретным» воспоминаниям проникнуть в сознание.И когда они окончательно мирятся с этим, эти крайне неприятные нападения больше не имеют никакой «чувственной» причины для существования, и поэтому смягчаются.

Отличить бессознательное от подсознательного сложно. Фактически, несколько авторов отметили, что в просторечии они используются взаимозаменяемо, а также многими профессиональными писателями. Так же, как при различении подавляемого и подавляемого, полезно думать о сознательном осознавании как о верхушке айсберга: оно находится над водой и так хорошо видно.Бессознательное и подсознание, взятые вместе, намного больше, чем может видеть глаз, но оба существуют ниже того, что легко заметить. Так что единственный значимый способ их разделения — это понимание их относительной недоступности.

Короче говоря, при некотором самоанализе вы, вероятно, сможете определить, откуда происходит ваше мышление, импульс или мотивация. подсознательно происходит от . Но с тем, что для вас бессознательное — самая нижняя часть айсберга — будет намного труднее установить истоки современного поведения, которое буквально не имеет для вас особого смысла.Потенциально, вы можете обнаружить его источник посредством какой-либо формы самолечения, анализа сновидений, свободных ассоциаций, анализа оговорки или (случайно) свидетелем того, как кто-то испытал ту же травму, что и вы (например, изнасилование в детстве или изнасилование). ). В целом, однако, гораздо более вероятно, что вы сможете успешно раскрыть его происхождение с помощью специалиста по психическому здоровью.

Важные чтения без сознания

Вот несколько примеров, которые стоит рассмотреть:

Подсознание: Вы смутно признаете, что испытываете определенную ревность к своему сыну-подростку.Но вы не знаете почему. Однако, размышляя об этом, вы начинаете понимать, что это чувство возникает из-за того, что (подсознательно) вы недовольны тем фактом, что у него намного больше возможностей и привилегий, чем у вас в его возрасте.

Без сознания: Вы испытываете отвращение к спарже. От самого его вида вас тошнит. Тем не менее, вы совершенно не понимаете, почему. То, что из-за того, что он подавлялся, недоступно вашему сознанию, так это то, что когда вам было 6, ваш отец настаивал, чтобы вы съели этот (новый для вас) овощ на своей тарелке, хотя вы возражали, потому что его запах тогда был для вас отталкивающим .Но поскольку вам не разрешали вставать из-за стола, пока вы его не съели, после беспокойного часа вы попытались засунуть его себе в глотку. . . и сразу вырвало. Хуже того, на вас кричали из-за того беспорядка, который вы устроили, и говорили, что вы «отвратительны».

Различия, которые я проводил, явно не академические. Если вы хотите лучше понять и принять себя, а также скрытые мотивации, управляющие неадаптивным поведением, очень важно получить доступ к внутренним силам, которые их диктуют.Невозможно полностью раскрыть свой потенциал, пока вы не войдете в большую часть того, что существует ниже вашего осознания — то есть, превратит как бессознательное, так и подсознание в сознание — и, наконец, придете к положительному соглашению с тем, что, не осознавая, саботировал вас.

Как только ваша скрытая защита раскрыта, вы можете либо смягчить их, либо, наконец, полностью преодолеть их.

© 2019 Леон Ф. Зельцер, доктор философии Все права защищены.

Бессознательное или Подсознательное? — Гарвардское здравоохранение

АРХИВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ: В качестве услуги для наших читателей Harvard Health Publishing предоставляет доступ к нашей библиотеке заархивированного содержимого.Обратите внимание на дату публикации или последнего рецензирования каждой статьи. Никакой контент на этом сайте, независимо от даты, никогда не должен использоваться вместо прямого медицинского совета вашего врача или другого квалифицированного клинициста.

Один мой дорогой друг некоторое время назад во время праздничного ужина начал спорить об этих терминах. На прошлой неделе я не был слишком удивлен, когда другой друг спросил меня, какой термин правильный. Трудно найти двух людей, которые пришли бы к согласию в «правильных» определениях этих слов.

Термин «бессознательное» или «бессознательный разум» наиболее тесно связан с Фрейдом и психоанализом, но это общее понятие предшествует Фрейду на сотни, если не тысячи лет. Однако для Фрейда идея воспоминаний, чувств и другого ментального содержания вне сознательного осознания приобрела новое практическое значение. Это был ключевой элемент теории, которую он разрабатывал, чтобы объяснить причины психических расстройств и способы их лечения. Проще говоря, Фрейд предположил, что скрытые ментальные содержания делают людей «больными».В его понимании это ментальное содержание было «вытеснено» и бессознательно. Это была обширная и мощная идея — и, если дискуссии за ужином являются хоть одним доказательством, — она ​​по-прежнему интересна.

Что касается термина «подсознательное», Фрейд с самого начала использовал его как синонимы слова «бессознательное». Слова похожи близки, но не идентичны в немецком языке (подсознание — das Unterbewusste ; бессознательное — das Unbewusste ). Но в конце концов он остановился на последнем термине, чтобы избежать путаницы.Он не мог предположить, что путаница все еще будет существовать после более чем 100 лет дискуссий.

Таким образом, как правило, в большей части профессиональной литературы, посвященной психическому функционированию (включая не только психоанализ, но и психиатрию, психологию и нейробиологию, среди прочего), писатели, такие как Фрейд, склонны использовать слово «бессознательное». », А не« подсознание ». Хотя слово «подсознательное» продолжает появляться в непрофессиональной литературе, оно редко получает точное определение и может быть или не быть синонимом слова «бессознательное».”

В профессиональных письмах значение слова «бессознательное» несколько варьируется в зависимости от контекста. Поколения психоаналитиков обсуждали функцию бессознательного или то, как и почему подавляется определенное ментальное содержание. То, как аналитик понимает бессознательное, часто играет важную роль в том, как он или она пытается выполнить одну из центральных целей «лечения разговором», которая состоит в том, чтобы помочь пациенту достичь облегчения, сделав бессознательное сознательным.

Некоторые нейробиологи считают концепцию бессознательного проблемой, потому что терминология подразумевает, что бессознательное — это место, истинное анатомическое место, так сказать, в мозге.Фрейд, как невролог, действительно мыслил терминами нейробиологии. Но у него не было инструментов двадцать первого века, которые помогли бы ему проанализировать структуру, функции и сложные взаимодействия между нервными клетками, нервными цепями или областями мозга.

Сегодня большинство психоаналитиков и психодинамически ориентированных терапевтов не думают о бессознательном как о нейроанатомической структуре. Скорее, они используют этот термин как сокращение для обозначения сложного, но знакомого психологического явления. То есть много, а возможно, и большая часть умственной жизни происходит без нашего ведома.Нейробиологи тоже разбираются в этих процессах. Поэтому они понимают, что любое понимание нейробиологии психической жизни должно выходить за рамки сознательных мыслей и чувств.

Эти мыслительные процессы так интересны нам, возможно, потому, что мы знаем, что многое поставлено на карту. Так много всего, что движет нами, происходит за пределами нашего осознания и вне нашего контроля — мы верим (и, возможно, это правда), что большее осознание приведет к большему самоконтролю или большему благополучию. И, может быть, поэтому, когда французский писатель Марсель Пруст написал о персонаже, который кусает печенье и его переполняют воспоминания, мы тоже тронулись.Это напоминание о том, что нам нужно знать так много того, чего мы не знаем, и это кажется такой удачной случайностью, когда мы обнаруживаем, что все время скрывалось внутри нас.

В качестве услуги для наших читателей Harvard Health Publishing предоставляет доступ к нашей библиотеке заархивированного контента. Обратите внимание на дату последнего обзора или обновления всех статей. На этом сайте нет контента, независимо от даты, никогда не следует использовать вместо прямого медицинского совета вашего врача или другого квалифицированного клинициста.

Комментарии к записи закрыты.

Подсознание против бессознательного: полное сравнение и различия [2021]

Узнайте о бессознательном и подсознательном: определение, синоним. Как управлять сознанием подсознательно и бессознательно

Человек может многому научиться, понимая значение и концепции бессознательного и подсознательного. В лучших практиках разнообразия и включения это принесет нам пользу, если мы поймем, как наша модель мышления работает сознательно, бессознательно и подсознательно.Психологи считают, что мы сможем лучше управлять своими эмоциями и реакциями, если сможем понять разницу между бессознательной и подсознательной предвзятостью.

Три основных уровня модели разума

Существует три уровня модели разума — сознательный, подсознательный и бессознательный .

Вкратце, сознание определяет наши мысли, действия и осведомленность .

Подсознание определяется как реакции и действия, которые мы осознаем, когда думаем о нем .

Бессознательное определяется как глубокие тайники нашего прошлого и воспоминаний .

Что такое

Без сознания ?

В отличие от сознательного разума, в котором мы можем и легко признавать чувства и познание, мы определяем бессознательное как более глубокий умственный процесс. Ученые согласились с тем, что трудно и почти невозможно измерить события бессознательного разума, потому что это не нейроанатомическая структура.

Бессознательное — это процесс, который происходит автоматически.Сознательные мысли человека не могут исследовать этот процесс, потому что он происходит под сознанием. Однако исследователи выдвинули гипотезу, что бессознательное влияет на поведение человека.

Согласно Фрейду, бессознательное хранит все подавленные мысли и чувства. Эти мысли и чувства могут проявляться как в повседневных, так и в неожиданных ситуациях, часто вызванных спусковым крючком. Например, подавленная ненависть к алкоголизму отца может быть вызвана запахом спиртного.

Предполагается, что измерить бессознательное сложно, но Фрейд считал, что мы можем получить к нему доступ с помощью психоаналитической терапии. С помощью психоанализа можно «заманить» бессознательное, потому что считается, что подавленные мысли и чувства являются источниками многих психологических проблем.

Примеры бессознательного поведения

Примеры бессознательных событий включают подавленные чувства, автореакции, комплексы и скрытые фобии. Исторически сложилось так, что чувства, мысли и реакции, находящиеся за пределами человеческого сознания, приписывались божественной роли в определении мотива или действия.

Самый распространенный пример бессознательного поведения — это оговорка Фрейда. Это явление, когда человек совершает ошибку в памяти или словесную ошибку, например называть супруга именем бывшего или использовать неправильное слово для чего-то.

Слушатели часто интерпретируют эти ошибки как скрытые эмоции говорящего. Несмотря на то, что они считаются случайными, Фрейд считал, что это раскрывает больше, чем кажется. Предположительно, листки показывают гораздо более глубокие и реальные тайные мысли и чувства, которые испытывает человек.

Было проведено несколько исследований, чтобы найти связь между этими вербальными ошибками и ошибками памяти и бессознательным. Предполагается, что чем больше у человека подавленных мыслей и чувств, тем выше вероятность того, что он совершит словесные ошибки.

Другой пример, хотя и более сложный, чем оговорка Фрейда, — это внутренний расизм. Психологи и специалисты в области психического здоровья считают, что даже если мы сознательно против расистской идеологии, у каждого, скорее всего, будут какие-то условия для внутреннего расизма.

Это тревожная мысль, но, понимая и исследуя нашу культурную структуру и воспитание, мы, возможно, сможем противостоять расистской обусловленности. Обусловленность — важный фактор в анализе, чтобы понять, откуда взялось наше бессознательное поведение.

Что такое

Подсознание ?

Подсознание — это вторичная система разума, которая регулирует все в нашей жизни. С психологической точки зрения, мы определяем подсознание как часть нашего разума, которая в настоящее время не находится в фокусе осознания.Проще говоря, это барьер, который создает наш разум, потому что мозг постоянно получает информацию через наши органы чувств.

Однако этот барьер не блокирует все. Он хранит информацию в мозгу для последующего поиска. Возможно, вы слышали поговорку, что наш разум ничего не забывает. Подсознание действует как фильтр, поэтому мы не перегружены стимулами из окружающей среды.

Примеры

Подсознательного поведения

Подсознание позволяет нам делать то, о чем нам не нужно думать, но мы можем изменить их, если захотим.Хороший пример подсознательного поведения — дыхание. Нам совсем не нужно думать, чтобы дышать, но мы можем изменить способ управления своим дыханием и его характер.

Другими примерами подсознания являются подсознательная память или автоматические навыки. Пианистам или машинистам не нужно смотреть на клавиши пианино или клавиатуру, чтобы знать, где они находятся. Автоматический навык начинался как приобретенный навык, но по мере того, как мы повторяем движение, исполнительная функция со временем ослабевает.

Сопротивление переменам — еще один пример подсознательного поведения.Выживание встроено в нашу психику, но иногда наши инстинкты могут быть вредны для нас. Инстинкты кишечника — это подсознательное поведение, которое говорит нам, что делать, а чего не делать. Однако иногда инстинкты могут ошибаться.

Мы можем считать, что счастье — это хорошо, но изменение, которое нам нужно сделать, чтобы достичь этого счастья, может вызвать у нас страх и боль. Страх и боль не обязательно плохи, но наше подсознание может сказать нам обратное и, таким образом, удерживать нас от такого прыжка.

Разница между бессознательным и подсознательным

Бессознательное и подсознание — два разных явления.Бессознательное — это процесс, который происходит автоматически и недоступен для самоанализа. Подсознание, напротив, является частью процесса нашего сознания, который не находится в активном фокусе осознания.

Вы можете получить в подсознании через интроспекцию, что вы можете определить свое поведение подсознательно , мотивацию или импульс. Бессознательное не может быть, за неимением лучшего слова, «вызванным». Например, было бы намного сложнее вывести или определить точку происхождения вашей глубокой фобии, но вы можете легко изменить способ дыхания.

Нередко некоторые используют эти термины как синонимы из-за их тонких различий. Один из самых простых способов понять их — представить себе айсберг. То, что видно, — это сознание, а то, что лежит ниже и глубже, — это подсознание и бессознательное.

Айсберг больше, чем то, что можно увидеть невооруженным глазом, когда вся конструкция взята вместе. Однако и подсказка, и то, что ниже, существуют больше, чем то, что заметно. Поскольку бессознательное недоступно для самоанализа, его источник можно найти с помощью специалистов в области психического здоровья.

Заключение

Изучение психики человека интересно как профессионалам, так и неспециалисту. Понимание бессознательного и подсознательного может помочь нам лучше ориентироваться в наших эмоциях и реакциях. Когда мы можем найти привязку того, как мы думаем и ведем себя к тому, что пережил наш мозг, это может позволить нам иметь лучшее и здоровое сознание.

В нашем мире создания разнообразного и инклюзивного общества и рабочего места для нас критически важно понимать, как мы принимаем решения и выносим суждения сознательно, подсознательно или бессознательно.В конце концов, вы полностью осознаете, что существует слишком много видов разнообразия, которые могут повлиять на наши решения. Осведомленность — это наша первая линия защиты от дискриминации и предрассудков.



Что такое сознание в одном предложении и простых словах?

Сознание определяет наши мысли, действия и осведомленность . Узнайте больше о подсознании и бессознательном на сайтеiversity social

Что такое подсознание в одном предложении и простых словах?

Подсознание определяется как реакции и действия, которые мы осознаем, когда думаем о нем .Узнайте больше о подсознании и бессознательном на сайтеiversity social

Что такое бессознательное в одном предложении и простых словах?

Бессознательное определяется как глубокие тайники нашего прошлого и воспоминаний . Узнайте больше о подсознании и бессознательном на сайтеiversity social

Видео с бессознательной предвзятостью

Бессознательное против подсознания

Джесс Ман

Подсознание против бессознательного предубеждения

Какие университеты, колледжи и высшие учебные заведения нанимают сейчас?

  • Подсознательное определение, синоним
  • Бессознательное определение, синоним

Разница между вашим подсознанием и бессознательным.| Лора Грей | Блог Graye Matter

Сознание детского сада для взрослых детей.

Часто слова «подсознательное» и «бессознательное» неправильно используются как взаимозаменяемые термины. Они не одинаковы. Это два разных плана сознания, которые работают вместе с вашим повседневным сознанием, которое постоянно работает, за исключением случаев сна, галлюциногенных препаратов или травм. Тогда ваше сознание несколько отключено.

Ваше подсознание:

Префикс «sub» здесь является раздачей.«Подводная» означает внизу, как подводная лодка. Ваше подсознание хранит данные прямо под поверхностью, вещи, которые вы знаете, но им может потребоваться время, чтобы их раскопать. Например, в вашем подсознании хранится телефонный номер вашего детства. Он есть, но его может быть трудно сразу вспомнить на месте. Как только вы сосредоточите свое внимание на чем-то в своем подсознании, вы сможете довольно быстро это вспомнить.

Подсознание

Ваше подсознание является частью вашей рабочей памяти — оно включает как контролируемые, так и автоматические данные.Контролируемые данные — это информация, которую вы вбирали сознательно, например, номер телефона в детстве или таблица умножения. Вы контролировали ввод, то есть в какой-то момент вы знали, что информация вошла в ваш мозг, и в вашем мозгу есть механизм, который знает, где хранятся эти данные и как их получить.

Автоматические данные — это информация, которую вы узнали, но вам больше не нужно сознательно извлекать для доступа к ней доступ; например, как пользоваться вилкой и ножом. Вы не чувствуете себя, думая о таких действиях, как улыбка, чтение или ходьба.Автоматическая память находится в вашем подсознании, но вам не нужно время, чтобы вспомнить эти данные. Это прямо там, но это все еще часть информации, которая уже сохранена, уже зарегистрирована и ранее каталогизирована (правильно или неправильно).

Ваше подсознание:

Приставка «un» вам здесь поможет. «Не» означает «не осознавать», «не видеть», «не понимать». Ваше бессознательное состоит из данных, которых вы не знаете и никогда, за исключением случая травмы, не осознавали.Например, читая эту статью, вы получаете более 40 000 нейронных импульсов в секунду (NIPS). Если у вас обычное сознание, вы, вероятно, знаете, может быть, 5000 из этих NIPS, в то время как остальные 35000 проходят через черный ход без вашего ведома.

Бессознательное

Удивительно, но ваше бессознательное измеряет такие вещи, как атмосферное давление, сила тяжести, температура и даже артериальное давление и частоту сердечных сокращений человека, сидящего рядом с вами. Невероятное количество и вид.

Есть еще одна часть нашего бессознательного, эмоциональная по своей природе. Он включает в себя травмы, убеждения, унаследованные миазмы и теневые аспекты самих себя, которые мы подавили. Он также включает в себя «случайную» информацию, которая оказалась на фалдах тех точек данных NIPS, о которых вы не подозревали. Такие вещи, как особый запах, который внезапно пробуждает воспоминания. Сам запах пришел через обычный процесс NIPS, но в тот же самый момент, когда ваша система регистрировала этот конкретный запах, произошло что-то эмоциональное, и это было бессознательно связано с запахом.

Память бессознательного

Эта часть нашего эмоционального бессознательного управляет гораздо большей частью нашей жизни, чем думает большинство людей. Я не могу особо подчеркнуть. Прямо сейчас, когда мы находимся в процессе эволюции человека, мы работаем двумя сознательными руками, в то время как другие десять рук вращаются за нашей спиной, совершая бессознательные сделки и решения в нашей жизни. Это происходит без перерыва, момент за моментом, без нашего ведома. Наивно полагать, что мы полностью сознательно контролируем свою жизнь.

Мост, ваш сознательный разум:

Когда мы ссылаемся на наш сознательный мозг, большинство людей говорят о присутствии в настоящем моменте.Мы помним о том, что происходит прямо здесь, прямо сейчас. Но это не совсем так. Человеческое сознание примерно на 5% состоит из присутствия и на 95% воспоминаний из стопки информации, хранящейся в вашем подсознании и бессознательном. Чтобы осмыслить это, представьте, что вы просыпаетесь каждое утро, не зная формы, цвета, времени, расстояния или того, что такое дерево, машина или собака.

Те воспоминания, которые мы даже не распознаем как воспоминания, являются автоматически полученными подсознательными переживаниями, которые передаются нашему сознанию.Когда мы «видим» или «слышим» что-то в настоящий момент, мы на самом деле не видим достопримечательностей или слышим звук, как они есть в настоящий момент. Вместо этого наши нейроны через наши органы чувств воспринимают это изображение или звук, и без нашего ведома они проходят через наш мозг, чтобы найти стек данных, который больше всего похож на этот вид или звук, чтобы его можно было интерпретировать. Это происходит с частотой 40 000 нервных импульсов в секунду.

Наш разум обманывает себя, полагая, что мы присутствуем благодаря новизне нашего опыта в данный момент.Тем не менее, каждый из нас живёт в разных реальностях, основанных на нашем собственном уникальном прошлом опыте. Что за мечта .

Лаура Грей — ищейка бессознательной психики и основательница Medigraytion, LLC. Она имеет докторскую степень в области естественной медицины и докторскую степень. со специализацией в квантовой медицине и сознании. В свободное время она занимается медицинской интуицией в Бостоне, Массачусетс.

Сознательное и бессознательное Фрейда

Знаменитый психоаналитик Зигмунд Фрейд считал, что поведение и личность возникли в результате постоянного и уникального взаимодействия конфликтующих психологических сил, действующих на трех разных уровнях осознания: предсознательном, сознательном и бессознательном.Он считал, что каждая из этих частей ума играет важную роль в влиянии на поведение.

Чтобы понять теорию Фрейда, важно сначала понять, что, по его мнению, делает каждая часть личности, как она действует и как эти три элемента взаимодействуют, внося свой вклад в человеческий опыт. Каждый уровень осведомленности играет определенную роль в формировании человеческого поведения и мышления.

Веривелл / Джошуа Сон

О Зигмунде Фрейде

Зигмунд Фрейд был основателем психоаналитической теории.Хотя в то время его идеи считались шокирующими и вызывают споры и разногласия даже сейчас, его работы оказали глубокое влияние на ряд дисциплин, включая психологию, социологию, антропологию, литературу и даже искусство.

Термин психоанализ используется для обозначения многих аспектов работы и исследований Фрейда, включая фрейдистскую терапию и методологию исследования, которую он использовал для развития своих теорий. Фрейд во многом полагался на свои наблюдения и тематические исследования своих пациентов, когда формировал свою теорию развития личности.

Три уровня разума Фрейда

Фрейд разделил разум на отдельные уровни, каждый со своими ролями и функциями.

  • Предсознательное состоит из всего, что потенциально может быть перенесено в сознание.
  • Сознательный разум содержит все мысли, воспоминания, чувства и желания, которые мы осознаем в любой данный момент. Это аспект нашей умственной обработки, о котором мы можем думать и говорить рационально.Это также включает нашу память, которая не всегда является частью сознания, но может быть легко извлечена и осознана.
  • Подсознание — это резервуар чувств, мыслей, побуждений и воспоминаний, находящихся за пределами нашего сознательного осознания. Бессознательное содержит неприемлемое или неприятное содержимое, такое как чувство боли, беспокойства или конфликта.

Фрейд сравнил три уровня разума с айсбергом. Вершина айсберга, которую вы видите над водой, представляет сознательный разум.Та часть айсберга, которая погружена под воду, но все еще видна, является предсознательным. Большая часть айсберга, который скрывается под ватерлинией, представляет собой бессознательное.

Оговорка по Фрейду

Один из способов понять, как действуют сознательные и бессознательные умы, — это взглянуть на то, что известно как оговорка. Многие из нас в какой-то момент испытали то, что обычно называют ошибкой по Фрейду. Считается, что эти искажения раскрывают скрытые бессознательные мысли или чувства.

Фрейд считал, что, хотя подсознание в значительной степени недоступно, его содержимое иногда может неожиданно пузыриться, например, во сне или оговорках.

Примером оговорки по Фрейду может служить мужчина, который случайно использует имя бывшей подруги, обращаясь к нынешней девушке. Хотя большинство из нас могло бы подумать, что это простая ошибка, Фрейд полагал, что опечатка свидетельствует о внезапном вторжении бессознательного разума в сознательный, часто из-за неразрешенных или подавленных чувств.

Доступ к бессознательным мыслям

Согласно Фрейду, мысли и эмоции за пределами нашего осознания продолжают оказывать влияние на наше поведение, даже если мы не осознаем (не осознаем) этих основных влияний.

Бессознательное может включать подавленные чувства, скрытые воспоминания, привычки, мысли, желания и реакции. Воспоминания и эмоции, которые слишком болезненны, смущают, стыдны или тревожны, чтобы их осознанно воспринимать, хранятся в огромном резервуаре, который составляет бессознательное.

Чтобы определить корни психологического расстройства, Фрейд использовал такие методы, как анализ сновидений и свободные ассоциации (обмен, казалось бы, случайными мыслями), чтобы выявить истинные чувства.

Роль предсознательного разума

Содержимое сознательного ума включает в себя все то, что вы активно осознаете. Тесно связанное с этим предсознательное сознание содержит все, что вы потенциально можете втянуть в сознательное осознавание. Предсознательное также действует как своего рода охранник, контролируя информацию, которой позволено войти в сознание.

Предсознательные воспоминания — это не то же самое, что воспоминания, к которым легко получить доступ, например, воспоминания о вашем пути домой. Это не подавляемые воспоминания, которые мы извлекаем для определенной цели в определенное время.

Слово от Verywell

Хотя многие идеи Фрейда потеряли популярность, важность бессознательного стала, пожалуй, одним из его самых важных и устойчивых вкладов в психологию. Психоаналитическая терапия, которая исследует, как бессознательный разум влияет на поведение и мысли, стала важным инструментом в лечении психических заболеваний и психологического стресса.Взаимодействие с другими людьми

Роль сознательного разума

В психоаналитической теории личности Зигмунда Фрейда сознательный разум состоит из всего, что находится внутри нашего осознания. Это аспект нашей умственной обработки, о котором мы можем думать и говорить рациональным образом.

Сознательный разум включает в себя такие вещи, как ощущения, восприятия, воспоминания, чувства и фантазии внутри нашего текущего осознания. С сознательным умом тесно связано предсознательное (или подсознательное), которое включает в себя вещи, о которых мы не думаем в данный момент, но которые мы можем легко привлечь к сознательному осознанию.Взаимодействие с другими людьми

Вещи, которые сознательный разум хочет скрыть от осознания, вытесняются бессознательным. Хотя мы не осознаем этих чувств, мыслей, побуждений и эмоций, Фрейд считал, что бессознательное все еще может влиять на наше поведение.

То, что находится в бессознательном, доступно только сознательному уму в замаскированной форме. Например, содержимое бессознательного может перетекать в сознание в форме снов. Фрейд считал, что, анализируя содержание сновидений, люди могут обнаружить бессознательное влияние на их сознательные действия.

Метафора айсберга

Фрейд часто использовал метафору айсберга для описания двух основных аспектов человеческой личности: верхушка айсберга, возвышающаяся над водой, представляет сознательный разум. Как вы можете видеть на изображении вверху, сознание — это лишь «верхушка айсберга». Под водой находится гораздо большая часть айсберга, представляющая бессознательное.

Хотя сознательное и предсознательное важны, Фрейд считал, что они гораздо менее важны, чем бессознательное.

Фрейд считал, что вещи, скрытые от осознания, оказывают наибольшее влияние на нашу личность и поведение.

Сознательные и предсознательные различия

Сознательный разум включает в себя все, что вы в настоящее время знаете и о чем думаете. Это что-то вроде кратковременной памяти и ограничено по объему. Ваше осознание себя и окружающего мира является частью вашего сознания.

Предсознательное сознание, также известное как подсознание, включает в себя вещи, о которых мы, возможно, в настоящее время не осознаем, но которые мы можем при необходимости подтянуть к сознательному осознанию.

Возможно, вы сейчас не думаете о том, как выполнить деление в столбик, но вы можете получить доступ к информации и осознать ее, когда столкнетесь с математической задачей. Подсознание — это часть разума, соответствующая обычной памяти. Эти воспоминания не являются сознательными, но мы можем вернуть их к сознательному осознанию в любое время.

Подсознание

Хотя эти воспоминания не являются частью вашего непосредственного осознания, их можно быстро осознать с помощью сознательных усилий.Например, если бы вас спросили, какое телешоу вы смотрели вчера вечером или что вы ели на завтрак сегодня утром, вы бы вытащили эту информацию из своего предсознательного.

Полезный способ думать о предсознательном состоит в том, что оно действует как своего рода привратник между сознательной и бессознательной частями разума. Он позволяет только определенным частям информации проходить и осознать сознание.

Номера телефонов и номера социального страхования также являются примерами информации, хранящейся в вашем предсознательном уме.Хотя вы не ходите сознательно, постоянно думая об этой информации, вы можете быстро извлечь ее из своего подсознания, когда вас попросят связать эти числа.

В метафоре айсберга Фрейда предсознательное существует прямо под поверхностью воды. Вы можете увидеть мутную форму и очертания затопленного льда, если сосредоточитесь и попытаетесь увидеть его.

Как и бессознательное, Фрейд считал, что предсознательное может влиять на сознание.Иногда информация из предсознательного выходит на поверхность неожиданным образом, например, во сне или в случайных оговорках (известных как оговорки Фрейда). Хотя мы могли не думать об этих вещах активно, Фрейд полагал, что они все же служат для влияния на сознательные действия и поведение.

.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *